Чтение онлайн

Диме с большим трудом удалось остановить машину, и, судорожно вцепившись в ручку, он дрожащими руками распахнул дверцу. Шоссе пустовало, ни одного автомобиля, только нескончаемая жара и пыль. Волнение невидимой рукой перехватило дыхание. Непреодолимое желание бежать полностью захватило разум, поглотив собою рой тяжелых мыслей.

Когда на горизонте появился женский силуэт, радость отодвинула бегство на задний план. Уже было неважно, кто она и каким образом появилась на пустующей дороге, но с каждым приближающимся ее шагом в голове закрадывались подозрения: незнакомка напоминала ту девицу из бревенчатого домика, где сидела маленькая светловолосая девочка.

Остался только один выход — бежать.

Дмитрий старался не оглядываться, услышав за спиной пронизывающее до мозга костей рычание, и нырнул в спасительные кусты, надеясь укрыться среди плотной зелени от непонятного существа.

На тропинке стояли молоденькие девушки в летних платьях и косынках, когда из листвы кубарем свалился мужчина в деловом костюме. Они громко завопили, оглушив визгами незваного гостя, и бросились врассыпную. Спустя секунду его настигло обернувшееся диким зверем существо, уронив своим весом забор. Задрав голову, оно пронизывающе прорычало, заставляя вскочить и бежать куда глаза глядят, прерывая воем воцарившуюся в деревне гробовую тишину.

Избы в пустующей деревне оказались заколоченными, и в одной из них Дмитрий нашел прибежище от дикого зверя, спугнувшего уезжающих из села местных жителей. Дом поприветствовал своей пустотой и кухонным столом, на котором стоял стационарный телефон. Обнаружив, что связь еще работает, Дима судорожно набрал номер:

— Але? Заберите меня отсюда!..

— Что с вами случилось? Меня попросили вас забрать, сказали, больно голос у вас перепуганный.

Дмитрий с недоверием заглянул в салон автомобиля, услышав звонкий девичий голосок. За рулем сидела девушка с огненно-рыжими волосами, перехваченными тугой резинкой. Лицо ее было прикрыто респиратором, из-под полы армейской куртки выглядывала белая рубашка, а глаза загадочно блестели и, не отрываясь, смотрели на мужчину.

— Не думал, что мне на помощь пришлют школьницу, — Дмитрий, бросив ехидное замечание в сторону незнакомки, нырнул в салон, потянув дверцу на себя, — неужели не нашлось кого-то постарше?

— Полегче на поворотах, дядя, — девчонка сняла респиратор, выставляя на показ манящие пухлые губы. Дмитрий смотрел на ее милую мордашку и внезапно ощутил себя молодым, как тогда, несколько лет назад, когда он и Людочка только познакомились. Миндалевидные глаза с оттеняющими темными ресницами могли сразить любого мужчину, и, если бы не штамп в паспорте, он сорвал бы с этих соблазняющих уст поцелуй, тем самым прикоснувшись к чему-то запретному и непозволительному. — Мне всего лишь двадцать, школу я закончила три года назад, но это не означает, что я пустоголовая девица!..

— Э-э-э… я не имел ничего такого в виду…

— Так что случилось? Или это тайна, покрытая мраком?

— Мой водитель умер, — сморщившись от язвительного тона спутницы, ответил Дима, стараясь смотреть на дорогу, а не на поднимающуюся от спокойного дыхания девичью грудь, — и на меня напало какое-то существо непонятное, то ли одичавший зверь, то ли оборотень, — он почесал двумя пальцами переносицу, вкушая абсурд сказанных слов. — Что у вас тут вообще творится? Сегодня я видел странного типа в черном костюме, потом какого-то мужика с кувалдой, неужели на станции не следят за порядком? Или всем на все наплевать?

— Ты не первый, кто об этом спрашивает. Когда я прибыла сюда со своим мужем, знаменитым физиком-ядерщиком, первое, что я увидела, так это маленькую девочку…

— Разве Валерий Легасов твой муж?

— Причем здесь Валерий Легасов?

— Ты просто сказала, что твой муж…

— Боровой, Александр Александрович Боровой. Валерий Легасов его лучший друг, и Легасов, между прочим, химик-неорганик, а мой муж, Боровой Александр, физик-ядерщик.

— Так и что же, с девочкой-то? Возможно, ее кто-то оставил. Или родители ее потеряли…

— С ее появлением начались какие-то странности. Я двое суток бегала за ней, чтобы поговорить, но она исчезла, словно тень.

— А разве милиция не занимается поисками ее родителей?

— Они сделали ее фоторобот и разослали по всем управлениям и газетам, — девушка тяжело вздохнула, — а толку от этого ноль. Никто не откликнулся, никто не знает, кто она и каким образом попала на станцию. Не может же человек появится из ниоткуда, у нее же есть семья, в конце концов!..

— Мне нужно обратно в штаб, — после короткой паузы произнес Дмитрий, уставившись усталым взглядом на дорогу. — Я постараюсь что-либо выяснить по поводу твоей девочки. Единственное, о чем бы я хотел попросить тебя напоследок, так это оставить свое имя, чтобы не бегать и не искать тебя по всему Чернобылю.

— Мила. Мила Боровая.

— Дмитрий Демичев, из Гомеля.

— Ты белорус?

— В некотором роде. Мать моя русская, отец — белорус. Отец погиб во время Великой Отечественной. Матушка одна воспитывала. А потом, как все, отучился, пошел работать, женился на своей землячке, ничего особенного, в общем.

— Но ты партийный чиновник…

— Меня это нисколько не красит! Я просто помогаю людям. Я начинал как обычный продавец бытовой электроники, это уже потом шлея попала мне под хвост, и я решил выучиться на бухгалтера. А свободное тогда место было только в областном комитете. Можешь верить, можешь нет, но как в одном выражении — “оно само”. Само как-то получилось.

— Ты можешь отказаться, если тебе это в тягость…

— Да поздно уже!.. Мне предстоит эвакуировать несколько тысяч человек, спасти еще столько же, если не больше, и все из-за какого-то реактора. Не думал я, что подобная участь ляжет на мои плечи. Что ж. Так угодно богу. Дожил, называется, — позволил себе короткую усмешку Дмитрий, — скоро в бога начну верить и в церковь ходить. Глядишь, и в священники подамся.

Глава VII

Пустой город представлял из себя печальное зрелище: эвакуированное население не вернулось сюда спустя обещанные три дня, и заброшенные своими жильцами квартиры заполнились милиционерами и партийными чиновниками, большая часть из которых остановились сначала в гостинице, затем в горисполкоме и в других помещениях иже с ними. Газ, холодную и горячую воду спустя пару недель отключили, как и третий энергоблок в первые часы аварии, который чудом не пострадал от пожара в реакторе.

Гробовую тишину, царившую после эвакуации местных жителей, нарушило тихое поскрипывание детских каруселей. Колесо обозрения, возвышаясь над пустующей площадью, восхищая своим гротескным величием, все так же стояло неподвижно, будто застыв во времени. Звонкий лязг металлических цепей, что висели прикрепленные к качелям с выкованными из металла цветочками, сообщал о незримом присутствии еще одного невольного горожанина.

Раскаленный жарой асфальт сдирал с кожаных балеток черную краску, оставляя уродливые царапины. Юбка, свисающая с узкой деревяшки, подчиняясь законам физики, мирно поднималась и опускалась, позволяя слабому ветерку играться тончайшей тканью. Бледное детское личико украсила довольная улыбка, когда новенькие качели приходили в равномерное движение, вызывая небывалый восторг. Тяжелые пряди взлетали и тут же обратно падали на плечи и грудь, поблескивая от солнечных лучей. Лишь только бант оставался неподвижным, напоминая искусственный цветок среди живых бутонов.