Чтение онлайн

Кофейня располагалась в двух кварталах от нашего дома, что было большим плюсом. И хотя моя зарплата была скромной, мне нравилось работать в этом месте: здесь витала своя, присущая только этому ресторану, добрая энергетика.

Джули подрабатывала помощницей продавца, иногда помогая с бухгалтерией, в дорогом бутике на Madison Street и была чрезвычайно довольна этой работой. Ее устраивал гибкий график посещения, а дисконтная карта сотрудника давала ей возможность немного сэкономить на покупке фирменных вещей. И только Эмили могла позволить себе не работать, так как была из обеспеченной семьи. Родители ее баловали и до окончания университета не заставляли работать, что противоречило американским принципам воспитания молодежи, а Эмми пользовалась этим на полную катушку, считая, что она еще успеет за свою жизнь побыть взрослой и ответственной.

В конце июля мне позвонил папа из Порт-Таунсенда, небольшого городка-порта, расположенного на севере Олимпийского полуострова, откуда я и была родом. Папа работал бригадиром на лесоперерабатывающем заводе.

Наша мама Паолина умерла десять лет назад от врожденной почечной недостаточности. Когда она была беременна мной, врачи предупреждали ее об опасности, но она наотрез отказалась избавляться от меня и родила. Когда мне было девять лет, мама забеременела вторично. Врачи запретили ей рожать, но она была полна решимости, каждый раз повторяя, что если Бог послал ей это чудо, значит она не вправе менять его решение, и всегда ставила в пример мое появление на свет. Но в этот раз все пошло не так: беременность проходила гораздо тяжелей, и в один из дней случился приступ. Маму и малыша не спасли. Следующий год был одним из самых тяжелых периодов в нашей жизни. Отец весь ушел в свое горе. Я глубоко спрятала свою скорбь и постаралась сосредоточиться на папе, взяв заботу о нем и о нашем доме: научилась готовить, убирать, стирать и полностью превратилась в опытную домохозяйку в течение нескольких месяцев. Папа меня называл "маленькой хозяйкой большого дома", даже не подозревая об одноименной повести Джека Лондона. Через год после похорон он стал приходить в себя, и мы начали нашу жизнь заново, постепенно принимая мысль о том, что теперь нас двое, без мамы.

С отцом мы были близки и, когда я переехала в Сиэтл, мы созванивались раз в две недели, рассказывали друг другу новости, и каждый раз слушая его, я пыталась определить по его настроению, как он себя чувствует.

— Привет, Лилл, — услышала я родной голос.

— Привет, папа! Как у тебя дела?

— Всё нормально, — как-то неубедительно ответил отец.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Не беспокойся, я в порядке, — отчеканил отец, и я, зная его как свои пять пальцев, насторожилась:

— Папа… что-то случилось?

— Всё в полном порядке… — бодро возразил он и тут же перевел тему на мою жизнь в Сиэтле.

Закончив разговор, я почувствовала осадок некой недоговоренности, которая шла от отца, но списала это на его усталость после работы.

И все же моя интуиция меня не подвела — через неделю мне позвонила секретарь кардиолога отца и сообщила, что доктор Томпсон обеспокоен, так как мистер Харт уже три месяца не появлялся в клинике, хотя ему, как сердечнику, были прописаны специальные процедуры.

— Да, мисс Харт, — напоследок сказала она, — последний раз, когда ваш отец был на приеме, с его медицинским полисом были какие-то проблемы и он оплатил наличными. Может быть, в этом проблема? Я понимаю, ситуации разные бывают, и все же сердце — орган сложный и лечение лучше не запускать, выйдет дороже…

Согласившись с ее доводами и ничего не понимая, я поблагодарила секретаря, и, пообещав быстро во всем разобраться, позвонила отцу.

— Папа, что случилось? — начала я с места в карьер. — Мне звонил твой кардиолог и ск…

— Да понимаешь, Лилл… — перебил он меня и замолчал, а мое сердце сжалось от этой тишины. Закрыв глаза, я молча ждала, когда он продолжит. — Завод закрылся вот уже как полгода. Там какие-то махинации хозяин проворачивал, завод разорился, и суд наложил арест на все имущество. В общем, я пытаюсь найти работу, но с этим сложно, особенно в нашем городке.

Почувствовав в его голосе нотки безысходности, я в очередной раз закрыла глаза, понимая, что этот момент как цепная реакция вел за собой ворох проблем, и одной из них был кредит под залог дома, который мы взяли для оплаты моего образования.

— Мы можем подыскать тебе что-то в Сиэтле или Портленде. У тебя хороший послужной список, и я уверена…

— Искал… — вновь он не дал мне закончить, — звонил, отправлял резюме, в Портленд приезжал на собеседование пару раз, но никто так и не перезвонил… Я уже готов на любую работу, которая бы могла обеспечить взносы в банк, но пока пусто… В общем, звонили из банка и выставили требование о досрочном возврате долга по кредитному договору.

— Я найду деньги за те несколько месяцев просроченных платежей. Попрошу в долг у Джулии и Эмми. Сколько мы должны? — я была уверена, что подруги мне помогут, а я бы устроилась еще на одну работу, чтобы вернуть долги.

— Ты не поняла, Лилл. Возврат всего долга. В нашем случае это дом.

— Но почему? — искренне не понимала я.

— В связи с тем, что я перестал быть платежеспособным, и за неуплату в шесть месяцев банк расторгает с нами кредитный договор и требуют досрочный возврат задолженности по нему. Это обычная практика. Для них — стандартный пункт в договоре. Для нас — дом Паолины, а это всё, что у нас осталось от нее, — грустно произнес он.

— Пап, мы что-нибудь придумаем… — попыталась я его успокоить, — в конце концов я могу перевестись на заочное и устроиться официанткой и посудомойкой.

— Нет, тебе не потянуть этот заем. Да и банк тебе откажет — ты для них неплатежеспособная студентка.

Понимая, что сейчас не до эмоций, я собрала волю в кулак и произнесла:

— Нам нужна отсрочка в банке, а за это время, я что-нибудь придумаю.

— Ходил, просил. Сказали, что была бы у меня работа, они бы подписали со мной соглашение… а так — добро пожаловать в суд, будем готовить иск, — тихо вздохнул отец, и я мысленно увидела, как он взялся за сердце.

Представив, как нас выселяют из маминого дома, а также представив, что это однозначно закончится инфарктом отца, я зажмурилась и сжала кулаки.

— Папа, ты только не нервничай. Мы прорвемся. Давай ты сейчас успокоишься, а я всё обдумаю и перезвоню тебе. К тому же, тебя нужно записать к кардиологу, ты пропустил последних два приема. Я отложила кое-какие деньги, этого должно хватить.

— Ладно, доча, посмотрим, — тихо и без особого энтузиазма вздохнул он и положил трубку.

Не знаю сколько прошло минут или часов после этого разговора, но я так и сидела в зале на диване, сжимая телефон в руках и соображая, как уговорить банк не расторгать с нами договор. Из оцепенения меня вывел звук открывающихся дверей, и на пороге появилась Джулия, пришедшая на обед. Вероятно, увидев мое состояние, которое трудно было скрыть, подруга нахмурилась и подошла ко мне.