Чтение онлайн

— Пей много воды, — дал он следующую инструкцию, и в этот раз я кивнула.

Он прошелся по моей промежности и продолжил:

— Болит влагалище и анус?

Оно, конечно, болело, как и попа, и вчера мне казалось, что он меня разорвет, а истерзанный от оргазмов клитор был опухшим, но жаловаться не хотелось — я сама принимала вчера все его грубые ласки с большим удовольствием. Поэтому я отрицательно покачала головой.

— Горло?

Я пожала плечами, что означало "это не важно", так и не решившись поднять на него взгляд.

Важным было другое — перед глазами стояли вчерашние картины, которые только выдала мне моя память, оставляя самое темное в закоулках моего подсознания, а в голове звучал его голос "ты ненасытная". Я была уверена, что мой мужчина никогда мне этого не простит, считая мое поведение недостойным, а если я начну оправдываться, почему я себе позволяла такое с собой делать и что делала сама по своему желанию и с большим удовольствием, это еще больше усугубит мою вину.

"Господи, я так громко кончала, что охрана и персонал "Нарушителя " это могли слышать!" — от этого осознания мои щеки запылали еще ярче, и я зажмурилась от стыда.

От волнения я сжала пальцы на ногах, и чтобы не расплакаться при Барретте, сглотнула ком в горле, а мой разум наравне с тупой головной болью бил по самой макушке, приговаривая "а я тебя предупреждал!"

Внезапно Барретт поднял мой подбородок и спросил:

— Что у тебя болит?

Я отрицательно покачала головой, давая понять, что боль здесь ни при чем.

Он сдавил мой подбородок и тихо приказал:

— Посмотри на меня.

Но я наоборот зажмурила глаза еще сильнее.

— Что с тобой? — давил он.

— Все в порядке, — тихо произнесла я и сглотнула очередной ком, ощущая саднящее чувство в гортани.

— Что с тобой? — повторил он с нажимом в голосе, и я, понимая, что он не оставит меня в покое, пока я не выдам ему причин своего поведения, решилась сказать.

— Я тебе противна, — прошептала я.

Барретт на секунду завис, будто компьютер, перерабатывающий информацию, но, вероятно, не найдя ответа в своих файлах, произнес:

— Подробнее?

— После вчерашней ночи…

Опять тишина и его спокойный голос.

— Все еще жду логичных объяснений.

— Ну после того, как ты увидел, какой я была…

— Какой? — давил Барретт, а я начинала сердиться, будто и так не было понятно.

Но он держал паузу и терпеливо ждал.

— Словно я побывала вчера в Саду земных наслаждений Босха, — скривила я нос, вспоминая его вчерашние приказы тихим голосом.

— А человеческим языком?

Я набрала в грудь воздуха и, преодолев стыд, все же призналась:

— Плохой… развратной… — и нахмурилась честно добавила: — Ненасытной…

— Посмотри на меня.

Но вопреки тому, что он держал мой подбородок, я попыталась опустить голову еще ниже, стараясь прикрыться спутанными волосами как ширмой и готовая сейчас провалиться от стыда сквозь землю.

Он немного сжал мою многострадальную ягодицу, и я, вздрогнув, непроизвольно посмотрела на него.

— Мы уже говорили с тобой на этой тему. В постели есть только Я и Ты. Не вижу проблемы.

Я внимательно посмотрела на него и, не найдя в его взгляде неприязни или пренебрежения, выдохнула. Меня начало постепенно отпускать, но все же, продолжая изучать его непроницаемое лицо, будто ища поддержки, я тихо сказала:

— Я просто хотела… чтобы тебе было хорошо… чтобы нам было хорошо вместе.

— Знаю, — уверенно сказал он, надевая на меня махровый халат.

И я, воодушевленная его тоном, и наблюдая, как он наклонился вниз и развязывает сложный узел галстука на моей щиколотке, спросила, опираясь на его плечи, чтобы не упасть:

— Значит ты не считаешь меня… развратной?

Барретт выпрямился, бросая галстук на кровать, и я увидела, как его глаза буквально на мгновенье вспыхнули темным светом, но он, так ничего и не ответив, встал и, направившись к выходу, спокойно сказал:

— Завтрак на палубе. Через час мы будем в Бангкоке. Собирайся.

Я наблюдала за его удаляющейся спиной, и понимая, что мой Эдем завершился, вздохнула. В душе поселилась тревога и чувство неизвестности. Что меня ждало по возвращении в Сиэтл?

Мы летели в самолете, я, удобно устроившись на просторном диване, поглаживала спящего рядом Тигра и вспоминала наш отъезд из Бангкока.

— Лат, в чем Ричард приехал в Бангкок из Германии? — задумчиво рассматривала я летний гардероб Барретта.

Он на секунду задумался и выдал:

— В темно-синем костюме. Почему вы спрашиваете?

— Я уверена, что с самолета он отправится сразу в офис или на верфь. В Сиэтле холод собачий, в такую погоду в одном костюме не ходят.

— Я подготовил одежду и пальто для вас и мистера Барретта. Все уже в самолете, — поклонился Лат.

— Пальто — это хорошо… — задумчиво продолжила я и выдвинула ящики с бельем. — А обут он будет конечно в туфли…

— Как и всегда.

— Ну да… — недовольно сморщила я нос. — Видела я его туфли, равно как и тонкие носки — как раз для сиэтловской осени, особенно после азиатской жары, — хмурилась я, пытаясь найти спортивные носки потеплее, — они, конечно, не подходили к строгим туфлям, но меня этот факт мало волновал, главным критерием было "тепло".

— Кун Ричард сам выбирает, что надеть, — спокойно ответил Лат.

— Кто бы сомневался, — продолжала хмуриться я. — Совсем о своем здоровье не думает.

Наконец, отобрав пару самых толстых спортивных носков, я упаковала их в свою сумку и переключилась на следующую проблему — Лекси. Вот уже полчаса, как привезли Тигра, и его знакомство с лисичкой прошло не самым лучшим образом. Мой Агрессор, даже будучи в полусонном состоянии, увидев Лекси, утробно зарычал и, загнав ее в угол, цапнул за ухо, а Лекси, вдруг решив, что она маленькая хищница, прижала ушки и оскалила свои крошечные клыки.