Чтение онлайн

Наконец, я была у цели на верхней палубе. Остановившись на лестничном пролете, который располагался сбоку от лифта, я заняла позицию, удобно закрытую боковой стеной. Осторожно выглянув из-за угла на небольшую вертолетную площадку, я увидела черную "стрекозу", на которой мы прилетели, а рядом с ней два знакомых силуэта, практически мне не видных, но, слава Богу, хорошо слышных.

— Что за информация? — голос Барретта звучал спокойно и по-деловому.

— Я уверена, Чанвит водит тебя за нос и сливает информацию конкурентам.

— Факты? — потребовал он, а я мысленно кивнула: "Да, вот и я пришла сюда за фактами, только за другими".

— За последнюю неделю его видели как минимум пару раз с разными людьми Назари в одной компании… Один раз можно принять за совпадение, но…

— Уверена, что это были люди Назари?

— Я проверила по своим источникам.

— Еще?

— Учитывая, что совсем недавно Чанвит вытащил своего сына из неприятнейшей истории с наркотиками, можно сделать вывод, что деньги ему потребовались немалые, равно как и связи в полиции… в такой ситуации твой партнер — твое слабое звено, и этим воспользовались конкуренты.

Барретт молчал, то ли обдумывая информацию, то ли ожидая продолжения, а я все больше убеждалась в невиновности Марты.

— Пару дней тому назад, — между тем продолжала она, — мы были в одной компании с женой Чанвита, и я вывела ее на разговор. В приватной беседе она мне призналась, что кое-кто обеспечил им покровительство полиции на самом высоком уровне. Остается лишь вопрос, кто этот "кто-то". Лой Кратонг мы празднуем в большой компании. Там будет и пара новых замов комиссара Бангкокской полиции, обещался быть и сам комиссар. Так что, если хочешь, приезжай. Я тебя познакомлю с нужными людьми. Тебе не составит труда вывести их на разговор.

— Я принял к сведению, — как-то очень ровно отреагировал Барретт, но в принципе он всегда так реагировал. — Это всё?

Повисло молчание. То ли Марта ожидала другой реакции, то ли готовилась рассказать следующую порцию фактов. Про себя же я отметила — пока никакого "криминала" я ей не могла поставить в вину — она искренне пыталась помочь Барретту, как и обещала.

— Не совсем, — внезапно перешла Марта на другой тон, и я очень пожалела, что мне из моего укрытия ничего не видно. — Я помню, что у тебя второго ноября был день рождения…

И я прикусила щеку от досады, что не удосужилась спросить у Лата дату рождения Ричарда, и теперь вынуждена была слушать, как его поздравляет другая женщина, а не я. Наряду с кольнувшей сердце ревностью было и удивление об осведомленности Марты относительно Ричарда. "Они знакомы несколько лет, почему бы ей и не знать", — попыталась я успокоить свою подозрительность.

— Я не отмечаю. Ты знаешь.

— Я помню, что твоим увлечением всегда было холодное оружие… — будто не услышав, продолжала Марта. — Вот… Это Лавлесс. Один из самых раритетных.

И опять мои брови поползли вверх от удивления, а мои эмоции были сейчас больше похожи на клубок из ревности и негодования. Марта знает об увлечениях Ричарда?

— Хорош, — наконец ответил Барретт.

— Я позволила себе украсить рукоять. Это скорпионье жало.

Последовала пауза и короткий вопрос Барретта:

— Какова цель, Марта?

— Нет никакой цели, Ричард. Я твой друг, всегда была на твоей стороне и хочу, чтобы ты об этом помнил. А мой маленький подарок — знак благодарности за ужин и приятные воспоминания. Не ищи в этом смысла.

— Ты неверно истолковала нашу встречу.

— Это я уже поняла, — усмехнулась она. — Признаюсь, не ожидала, что мой бизнес и ситуация кризиса станет объектом твоего интереса.

— Я не скрывал этот факт.

— Нет, не скрывал. Но ты был таким… — и она замолчала, подбирая определение.

— Я был и остаюсь прежним.

— Верно… Прежним, — эхом повторила она. — Будто мы сидели с тобой, не в ресторане, а на моей крошечной кухне, ели пад-тай руками и запивали его "Синга".

Услышав ее слова, я застыла, а мое сердце ухнуло вниз, то ли от неожиданности, то ли от удивления, то ли от боли.

— Ты реалистка, не думаю, что ты питаешь иллюзии на мой счет.

— Нет, с этим у меня все в порядке, — усмехнулась она. — Я знаю, что ты все тот же невыносимый эгоистичный циничный сукин сын.

— С годами это усилилось, — иронично подтвердил он.

— Не сомневаюсь, — тихо засмеялась она, но неожиданно спокойно продолжила: — А я с годами перестала на это реагировать так остро. К тому же, как человек, знающий тебя уже много лет, я помню и о твоих достойных качествах.

— Рад слышать.

— Знаешь, в Гамбурге я вдруг поняла, что именно тогда, в моей маленькой квартирке на Сукхумвите и была реальная жизнь… Нам было интересно вместе, и мы составляли отличную команду… ну когда ты соизволял появляться в моей жизни, — усмехнулась она.

"Господи, вот оно. Меня никогда не оставляло чувство, что Марту связывало с Барреттом гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Я не могла этого объяснить, но было в ее поступках, тоне и даже взгляде нечто странное, не похожее на ревность очередной любовницы. Неужели у них было общее прошлое?!" — и я с силой прижала туфли к груди, пытаясь успокоить сердце.

— Вспомни, как ты меня учил есть палочками, а я тебя обучала немецкому… Или тот жуткий эпизод с байком… — ее голос дрогнул, а мое сердце заныло от очередного приступа ревности. — Ой, а вспомни моего работодателя, толстого противного индуса, которому ты морду набил из-за меня. Как его звали? — взывала она к прошлому, и в ее голосе я слышала юную Марту, проживающую вновь и вновь в воспоминаниях свою молодость.

— Раджит.

— Да точно, Раджит, — воодушевленно подхватила она. — А то прозвище, которое ты мне дал… Боже, как же тебе нравилось злить меня этой кличкой…