Девственница
Шрифт:
— Нет, ты обязательно поешь, Вилена, — перебивает Валиев. — Мне не нравятся твои выступающие ребра.
Заливаюсь краской. Даже в этих словах, брошенных холодным тоном, чувствую сексуальный подтекст…
— Хорошо. Я сама сделаю что-то. Яичницу… Салат.
Боже, я точно не смогу запихнуть в себя ни кусочка, если за мной будет наблюдать Тагир!
В результате Ольга Петровна все же начинает мне помогать, потому что у меня дрожат руки и риск порезаться велик… Тагир на какое-то время покидает кухню, я быстро запихиваю в себя завтрак. Может теперь он уедет? Ощущать его рядом… так сложно. Его сегодня так много, что он здесь делает, почему не торопится по делам?
Насти и Варвары все нет, я волнуюсь, набираю им на мобильный. Поговорив немного, иду в свою комнату, не зная, чем заняться. С Тагиром буквально сталкиваемся нос к носу в узком коридоре, который ведет из гостиной ко мне в комнату.
— Ты выглядишь такой испуганной, словно привидение увидела, — усмехается Валиев.
— Просто я сегодня весь день на тебя наталкиваюсь, — выпаливаю, прежде чем успеваю подумать, что несу.
— Я тебя пугаю? Смущаю?
— Нет. Нисколько.
Боже, конечно же ты смущаешь меня, — выкрикиваю уже мысленно.
— Я сама хотела с тобой поговорить…
— Что ж, пойдем.
— На улицу? — предлагаю с надеждой. — Такая чудесная погода…
— Я уже понял, что в мою комнату тебя уже не затащить, — краешками губ улыбается Валиев. — Но придется, Вилена, смирись. С этого дня ты ночуешь у меня.
После этого заявления у меня из головы вылетают все вопросы, что хотела задать ему. Какое-то время мы молча ходим по просторному саду Маргариты Сергеевны. Такая чудесная погода, что я почти не замечаю боль в ноге. Но от Тагира ничего не ускользает.
— Что такое, Вилена? Почему ты хромаешь?
— Ничего. Немного подвернула ногу.
— Тогда почему молчишь? Терпишь боль? Ты просто невыносима. Пойдем в дом. Надо показаться врачу.
— Нет, пожалуйста! Я не хочу в дом, — отвечаю торопливо. — И врача не надо, уже почти не болит.
— Когда ты ее подвернула? Когда убегала от меня ночью?
Конечно же, густо краснею. Больше всего боялась, что Тагир заговорит о том, что произошло ночью… И вот, моя чертова лодыжка подвела. Ужасно злюсь, кусаю нижнюю губу.
— Нет, не тогда. Днем… Пожалуйста, мы можем вернуться к разговору о будущем?
— Хорошо, — Тагир смотрит на меня, в его глазах пляшут чертики. — Не могу отказать тебе. Тогда хотя-бы сядем где-нибудь.
— Тут есть большие качели…
Длинный подвесной диван со множеством маленьких подушек я заприметила еще вчера. Очень уютное место в окружении кустов роз. Расположившись на нем, Тагир закидывает мои ноги себе на колени. Первый порыв — вырваться, но я подавляю его. Валиев внимательно осматривает мою ногу. А потом говорит новость, от которой едва не падаю с качелей…
— Завтра приедут родители Насти, — огорошивает меня сообщением Валиев. Я аж подпрыгиваю.
— Что? Что ты такое говоришь? Как ты мог! — меня трясет от дикой паники.
— Потише, не кричи. Они приедут для оформления опекунства. Отдадут тебе все права на ребенка. Напишут тебя настоящей матерью, или как там правильно… Я не вникал, этим занялись мои юристы. Короче, Настя станет полностью твоей. Ни к чему ей родство с этими алкашами.
— Но откуда… Откуда ты все это узнал? Почему… Ты мне поверил? Что это не прихоть моя была… Я не думала, что поверишь…
Меня душат слезы, эмоции на разрыв. Огромная, всепоглощающая благодарность, хочется даже на колени перед Тагиром упасть… Хотя на коленях я и так перед ним стою довольно регулярно, — усмехаюсь про себя. Минутка черного юмора немного остужает бурлящие эмоции. Тагир ничего не делает просто так. Он, определенно имеет свои цели. Но какие?
— Ты мне объяснишь, зачем тебе все это? Сколько мы здесь пробудем?
— Почему тебя так волнует этот вопрос? Тебе есть куда идти?
— Думаю, если ты узнал о родителях Насти, то и про другие вещи выяснил, — говорю с горечью.
— Да, я знаю, что твой брат умер. Мне очень жаль.
— Спасибо.
— Ты можешь оставаться здесь сколько пожелаешь.
— Серьезно? Это ведь не твой дом, Тагир… Ты не можешь поселить нас здесь навечно. Скоро вернется хозяйка…
— Не думай об этом Вилена, я сам разберусь с Маргаритой.
— Ты же понимаешь, что я не могу не думать о будущем, имея на руках ребёнка?
— Да, понимаю. Ты очень сильно поразила меня. В твоем возрасте взять на себя заботу о чужом ребёнке… Это необычно. Ты сильная девушка, Вилена.
Мы еще долго разговаривали, Валиев всё-таки вытащил из меня подробности моего прошлого, хотя, конечно, многое рассказывать было непросто, про брата говорить было дико больно. Тагир словно вскрывал мои нарывы. Слушал спокойно, молча, только мрачнел все больше.
— Если ты поверил мне в истории с Настей… то должен поверить и про тайник, — перевожу разговор, не в состоянии больше вспоминать прошлое. — Почему ты не хочешь проверить, есть ли там деньги? Я хотела отдать их родителям девочки. Теперь готова отдать их тебе.
— Мне не нужны твои деньги, Вилена. Если они там, я сам отдам их тебе. Сейчас не думай про это. Если их не нашли до сих пор, то сейчас точно никто не возьмет. Там круглосуточно охрана.
— Что ты хочешь сделать с домом?
— Сжечь.
— Ты серьезно?
— Если хочешь, подарю тебе.
— Нет… я никогда не стану там жить. Разве что продам. Куплю маленький домик где-нибудь в деревне. Наверное, я кажусь идиоткой, да? Такие примитивные мечты…
— Нет, ты не кажешься мне идиоткой.