Девственница
Шрифт:
Какая прелесть, богиня (это он не забыл. Слова сами выскакива-ли в нужный момент)...
Все свершилось к обоюдному удовольствию, разве что слишком коротко, на что Марина поморщилась, а Шурик сказал, что пьянство не способствует, но что он себя реабилитирует, и очень скоро, потому что Марина - класс.
– А как же Наташечка?
– Спросила Марина.
Шурик покривился, пожал плечами и махнул неопределенно рукой, что, видимо, означало, что то была ерунда, а он привязан теперь к Марине, что и доказал.
Пойду полежу чуть-чуть, а потом...
И он сделал зверское лицо, должное означать страсть.
Придя в комнату, он удивленно заметил, что она вовсе не пуста.
На ковре выводил дикие рулады Санек, а на тахте раскинулась Наташа,разбросав ножки и оголив бедный бледненький животик с кучерявой золотистой грядкой. Трусиков на ней почему-то не было (их выбросил Санек, чтобы скрыть следы преступления).
Быстрое соитие с Мариной, которое как-то плохо помнилось Шурику,однако, возбудило его...
Шурик лег рядом с Наташей и стал шептать разные-всякие, но более осмысленные слова, чем с Мариной.
Он гладил её, целовал, и она ожила.
Увидела над собой Шурика, залилась слезами, обхватила его за шею... И что же? Мог Шурик устоять? Нет.
Он довольно долго любил её, она отвечала как-то слабо, больше слезами (от счастья?) и стонами (от страсти?) и закончил Шурик не так, как с Мариной: он вытянул из кармана чистейший синий платок и утопил в нем своих детей.
Так закончилась вечеринка.
Наташа очнулась рано и в безумном состоянии.
Болела голова, даже не так: она была как нарыв, который вот-вот оторвется, мутило, тянуло рвать, но она сдерживалась.
Во рту было сухо, будто она всю ночь жевала наждак.
И ещё напасть: тянуло внизу живота и саднил передок, как будто бы и там побывал наждак.
О доме она не стала думать, потому что знала, что большего проступка она совершить не могла: не придти ночевать и не позвонить. Хорошо, что она сообразила сказать, что идет не к Марине, а к девочкам в общежитие. Пытаясь приподняться, она поняла, что у неё болит все тело, - каждая косточка.
Боже, она не может вспомнить, что вчера было! Наверное, что-нибудь ужасное, раз она так отвратительно себя чувствует. С т С трудом, но все же вспомнила беседу с Хачиком о каких-то шикарных перспективах... Так. Приехал какой-то противный парень, привез что-то очень страшное, какое-то питье.
И тут все закрывала тьма.
Она осмотрела комнату.
Где Шурик? Шурика не было. Он проснулся ещё раньше Наташи,кое-что вспомнил, что-то нет, но счел за лучшее убраться по-английски и, пожалуй, больше здесь не появляться. Ему не нравился его носовой платок, явно со следами крови, хотя это вполне могла быть обычная женская элементарщина, но... От греха одальше и Шурик выполз из "такой" квартиры. Подальше.
Итак. Шурика не было, а в углу спал на ковре этот противный парень, храпя, как кабан.
Наташа села на тахте.
... Но что это? Она без трусиков? Где они? Почему она их сняла? Трусиков нигде не было видно. Надо их найти!
И тут краем сознания она начала понимать и даже припомнила совершенно страшную вещь: она была с Шуриком ТАК!
Это совсем подкосило её, и чтобы не разреветься в голос, она заткнула кулак в рот и тихо подвывала, как раненый зверек.
... Домой. Бежать. Никого не видеть. Ей надо бежать. Домой. К маме.
Ведь говорила же мама...
Наташа залилась слезами.
Она сползла с тахты, иначе не могла, еле поднялась на дрожа - щих ногах, и приоткрыла дверь в холл.
... Слава Богу, что не видно Марины и Шурика!
Тихонько, как могла, она прошла ко входной двери и с ужасом подумала, что никогда не откроет чужую дверь... Но дверь оказалась приоткрытой (это Шурик, убегая, не закрыл ее).
Такси она нашла быстро, кожа сиденья захолодила голую попку, и она снова заплакала, но тут же заставила себя перестать.
Санек проснулся бодрый, даже веселый, только опохмелиться хотелось. Но за этим дело не станет, у него ещё была с собой бутылка, что он, дурак, что ли?
– все на стол вываливать. Вспомнилась Наташа, её голенькая маленькая попка, тонкие ножки, длинные мокрые волосы.
И восстал опять Санек.
... Черт-те что. Другая девка, что телок молочный, а не стоит и все тут.
Он оглядел комнату - пусто. И хмырюги нету. Наверное, все на кухне похмеляются.
Санек вышел на кухню, там за столом сидели Марина и бабка. Перед ними стояла бутылка водки, закуска, кипел на плите чайник. Было светло и солнечно. А на кухне атмосфера стояла мрачная.
– Чего это вы одне?
– спросил удивленно Санек, ожидая увидеть веселую компанию.
– А тебе кого не хватает?
– с иронией спросила Марина.
Санек смутился:мне всех хватает, просто где остальные?
– Кто "остальные"?
– привязалась Маринка, и Саньку показалось, что в глазах у неё мелькнули злые огоньки.
– Твой, этот, как его, Славик, что ли? (Санек действительно забыл имя Шурика), девчушка-подружка, евонная, что ли? (Санек решил все карты спутать, вроде бы он - лох и ничего не понимает).
– Не мой и не Славик, а Шурик, как и ты. Только ты Санек, по-деревенски, а он по-благородному - Шурик (Марина злилась на Шурика, что он так незаметно утек, она тоже собиралась несла-бо провести сегодняшний свободный день. Бабку бы отправила к соседке, Санька к чертям и валяться с Шуриком целый день на тахте. Так ведь утек). А подружка моя вовсе не его, а просто моя знакомая, а что? Понравилась?
– вдруг прозорливо спросила Марина.
Санек покраснел и вспотел. Вот, зараза, ну и мозги у нее. Надо как-то сбрехать... А может, сказать сейчас все?