Чтение онлайн

— Оставь, — Он тоже говорил негромко, но его пальцы с силой впились в тело Иэна. Тот остановился, глядя Жоржу в глаза. Он заметил, что Джейми сделал короткое конвульсивное движение, но выдохнул: — Нет! — и Джейми успокоился.

Со стороны дороги доносились французские ругательства, перебивающие размеренный голос отца Рено: In nomine Patris, et Filii [5] …

Затем послышались звуки борьбы, шум и крики. Капитан, и Матье, и даже священник так бранились, что Джейми невольно заморгал. Иэн, возможно, рассмеялся бы, если бы не чувство страха, охватившего всех, сидевших у ручья.

— Нет! — кричал пленный. Его голос звучал громче других, а гнев в нем смешивался с ужасом. — Нет, прошу вас! Я уже сказал вам все, что я… — И затем негромкий звук, пустой, словно кто-то расколол дыню, — и голос умолк.

— Бережлив наш капитан, — пробормотал Большой Жорж. — Зачем тратить пулю? — Он убрал руку с плеча Иэна, покачал головой и присел к ручью помыть руки.

Мрачная тишина воцарилась под деревьями. Со стороны дороги слышались негромкие голоса — капитан и Матье говорили друг с другом, а отец Рено повторял: In nomine Patris, et Filii… — но уже совершенно другим тоном. Иэн увидел, как волосы на руках Джейми встали дыбом и его друг вытер ладони о килт, словно они были скользкими от елея.

Джейми уже не мог слышать всего этого и повернулся к Большому Жоржу.

— Queue? [6] — сказал он, подняв бровь. — В ваших краях это так называется?

Большой Джордж криво улыбнулся:

— А как вы называете это? На вашем языке?

— Bot [7] , — сказал Иэн, пожав плечами. На языке вертелись и другие слова, но он не хотел угощать их чем-то вроде clipeachd [8] .

— В основном просто хер, — сказал Джейми, повторив жест друга.

— Или «пенис», если уж совсем по-английски, — подпел Иэн.

Несколько мужчин внимательно прислушивались к разговору, готовые присоединиться к любому трепу, лишь бы заглушить эхо последнего крика, все еще висевшего в воздухе, как туман.

— Ха, — сказал Джейми. — «Пенис» вообще не английское слово, грамотей ты недоученный, а латынь. И даже на латыни еще не означает лучшего друга мужчины. А означает «хвост».

Иэн смерил его долгим, медленным взглядом.

— Хвост, вот как? Так ты даже не знаешь разницы между своим хером и задницей, но при этом учишь меня латыни?

Мужчины заревели от хохота. Лицо Джейми вспыхнуло, и Иэн, рассмеявшись, ткнул его кулаком в плечо. Джейми фыркнул, но ответил тычком локтя, а потом тоже рассмеялся, правда, без особой охоты.

— Ну, тогда ладно. — Он выглядел сконфуженным. Обычно он не кичился перед Иэном своим образованием. Но Иэн ничуть не возражал. Он тоже немного спотыкался, это были его первые дни в отряде, а здесь это было в порядке вещей: стараться удержаться на ногах и показать, в чем ты хорош. Но если бы Джейми попытался навязать Матье или Большому Жоржу свои латынь и греческий, он смог бы доказать это и кулаками, причем очень быстро. Сейчас же он не выглядел таким бойцом, что смог бы выйти на смертный бой хотя бы с кроликом и рассчитывать на победу.

Возобновившееся негромкое бормотание беседы сошло на нет, когда из-за деревьев появился Матье. Он был крупным мужчиной, не слишком высоким, но широкоплечим, с физиономией дикого кабана и таким же характером. Но в лицо «кабаньей мордой» его никто не называл.

— Ты, шкурка от сыра, иди закопай это говно, — сказал он Джейми, зло сузив свои красные глазки, — Подальше в лесу. И давай быстрее, пока я не пнул тебя сапогом в зад. Шевелись!

Джейми поднялся — медленно, — вперив в Матье взгляд, который Иэну не понравился. Он быстро подскочил к Джейми и схватил его за руку.

— Я помогу, — сказал он. — Пошли.

— Зачем они хотят его похоронить? — пробормотал Джейми. — Устроить ему христианское погребение? — Он вогнал одну из траншейных лопат, одолженных Арманом, в мягкий дерн с силой, которая дала бы понять Иэну, что его друг кипит от ярости, если бы Иэн уже этого не знал.

— Ты знаешь, что мы здесь ведем не слишком цивилизованную жизнь, charaid, — сказал Иэн. Он и сам чувствовал себя паршиво из-за всего этого, а потому резко добавил: — Не как в Universite. [9]

Кровь прилила к шее Джейми, сделав ее похожей на тлеющий трут, и Иэн поднял ладонь, пытаясь его успокоить. Ему не хотелось драки, а Джейми она была бы не но силам.

— Мы хороним его, потому что д'Эглиз думает, что его друзья могут вернуться на его поиски, и лучше, чтобы они не видели, что с ним сделали, ведь так? Глядя на второго мертвеца, ты понимаешь, что он погиб в бою. Дело — это одно, месть — совсем другое.

Джейми какое-то время поиграл скулами, но постепенно краснота сошла и его хватка на рукоятке лопаты слегка ослабла.

— Да, — пробормотал он и продолжил рыть. Через несколько минут по его шее заструился пот, а дыхание стало тяжелым.

Иэн отодвинул друга в сторону движением локтя и дорыл могилу. Не говоря ни слова, они взяли мертвеца за подмышки и лодыжки и втащили его в неглубокую яму.

— Думаешь, д'Эглиз узнал хоть что-то? — спросил Джейми, когда они присыпали сырую землю прелыми листьями.

— Надеюсь, — ответил Иэн, не отрываясь от работы. — Не хотелось бы думать, что они проделали все это зря.

Он выпрямился, и какое-то время друзья стояли в неловком молчании, не глядя друг на друга. Казалось неправильным бросить могилу, даже если незнакомец был евреем, без молитвы.

Но еще худшим вариантом представлялось произнести христианскую молитву над мертвецом — в данных обстоятельствах скорее оскорбление, чем благословение.

Наконец Джейми поморщился и, нагнувшись, стал рыться в листьях, пока не нашел два небольших камня. Один он протянул Иэну, второй взял себе; они присели и положили камни поверх могилы. Не совсем надгробие, но хоть что-то.