Чтение онлайн

– Я понимаю, почему так называемому Дмитрию Рябухину удалось справиться с потомством гражданина Здоровякина, – сказал Валдаев, выпрямляясь. – Потому что общение с этими короедами такой же экстремальный вид деятельности, как и минирование. И еще. Придется тебе, Илюша, видимо, вернуться в семью. Иначе Мария в следующий раз наймет в няньки бен-Ладена…

Целую неделю Валдаев самоотверженно посвятил заботам о семье друга. Это позволило ему избежать встреч с Лизой.

– Не понимаю, – удивлялся Здоровякин. – Чего ты тянешь? Прекрасная ведь девчонка! И влюблена в тебя!

– Я тоже влюблен, – признался Валдаев. – Особенной любовью.

– Специфической, я бы сказал.

– Я как винтик на границе магнитного поля. Еще один неверный шаг, и мощная сила притяжения бросит меня в объятия магнита, прилепит к нему.

– Так делай этот шаг!

– Значит, жениться?

– Да!

– И-эх! Наверное, ты прав. Женюсь, и точка. Швобода, швобода! Как мне будет ее не хватать! – вздохнул Валдаев. Вздох его был трагическим, в глазах читалось выражение, присущее корове, которую ведут на бойню.

– Маша сказала, что ты как Пушкин.

– Александр Сергеевич?

– Угу.

– Ну, она несколько переоценивает мои литературные способности. Хотя – да, язык у меня подвешен.

– У тебя язык без костей. Но Маша не то имела в виду. До Натальи Гончаровой Пушкин делал предложение и другим девушкам, не менее симпатичным, и каждый раз, посватавшись, не стремился поближе познакомиться с барышней. Наверное, боялся передумать.

– Он тоже невероятно ценил личную свободу!

– Зачем ты делал авансы Елизавете?

– Какие авансы?

– Ходил к ней в гости.

– Один раз сходил!

– Целовал.

– Один раз поцеловал!

– Не ври, не один. Я видел. Складывал с ней мозаику.

– Здоровякин, ты прислушайся к тому, что говоришь! – возмутился Александр. – Да у меня девицы по три месяца жили в доме, вели хозяйство, исполняли приятные супружеские обязанности, и я не считал, что делаю им авансы и обещаю жениться. А с Лизой я складывал мозаику! Боже ты мой!

– А ты не сравнивай Лизу с остальными своими девицами.

– А чем она отличается от всех других?

– Именно тем, что к другим ты не боялся приблизиться, а ее избегаешь. Ты же сам сказал, что она твой магнит. Ты знаешь, что она – твоя. Она для тебя.

– И что ты на меня набросился, а? – жалобно простонал Валдаев.

– Так я ж теперь плотно общаюсь с Машей. А она общается с Лизой. Результат: Лизины проблемы – наши проблемы. Ты ее главная проблема.

– Я и сам ничего не понимаю. И хочу, и не хочу. И боюсь.

– Настоящий мужчина.

– Пошел вон!

– Ты трогательно ласков.

– А ты… а ты… инопланетная нечисть!

– О! – изумился Здоровякин. – Инопланетной нечистью я еще не был!

С тех пор как у родителей Ильи поселилось дикое африканское племя из трех воинственных зулусов, в квартире (а также в квартирах этажом выше и этажом ниже) резко увеличилось количество потребляемого валидола. Бизнесмен Лабругин – виновник бедственного положения семьи Здоровякиных – пустился в бега, иначе Илья вытряс бы из него компенсацию за разрушенное жилище.

Любимый джип Саши Валдаева прошел предпродажную подготовку и сейчас, грустный и оскорбленный, был выставлен в автоцентре на обозрение публики, как блестящий мускулистый раб на торгах в Древнем Египте. Расставание с «лендровером» далось Александру труднее, чем со всеми отправленными когда-то в запас отставными любовницами. Но друг лишился квартиры, одежды, кастрюль и компьютерной техники. Пришлось пожертвовать любимой игрушкой.

Белые лилии и белые гвоздики в обрамлении какой-то пушистой зеленой травы составляли отличный букет. «Вашей девушке понравится», – улыбнулась продавщица в цветочном магазине. У продавщицы были изумительные синие глаза и та-акой вырез на обтягивающей кофточке, что Валдаев с трудом подавил желание включить на полную катушку свое сокрушительное обаяние и через пару-тройку минут заполучить от цветочной продавщицы номер телефона. «Мне нельзя!» – мысленно одернул он себя.

Теперь букет лежал на тумбочке в прихожей, дожидаясь решения участи. Валдаев натягивал свитер. Он собирался в гости к Елизавете. Сначала Саша решил было напялить костюм с галстуком, но в сочетании с букетом это неминуемо утвердило бы Лизу в мысли, что великовозрастный мальчуган пришел наконец-то делать ей предложение. Валдаев страшился подобной неизбежности и окончательности. Он хотел оставить себе место для маневра.

Пульсатилла и пять котят сидели в ряд на диване, словно фарфоровые слоники на комоде, наблюдая за военными сборами хозяина. Они синхронно поворачивали головы вслед за перемещениями Валдаева по комнате.

– Вот так, родные мои, не отвертеться мне на этот раз, – с глубокой душевной тоской жаловался сыщик. – Посмотрите, эти носки подходят? К брюкам, несомненно, да. Но к трусам? А свитер как? Новенький. Или синий надеть?

Звонок в дверь пресек гардеробные мучения Валдаева.

– Это опять Здоровякин, – возмутился Саша. – Никак от него не избавиться! Да что ж за жизнь у меня! Ни секунды уединения!

Пушистые шарики-котята обрадованно попрыгали с дивана и покатились за Валдаевым – открывать дверь. Здоровякина они успели полюбить всем сердцем, отведя ему роль матраса.

Александр – как был в свитере, носках и с брюками, перекинутыми через локоть, – гневно распахнул дверь. На пороге стояла Лиза.

– О, – заметила она, опуская взгляд вниз, – у тебя красивые ноги!..

Валдаев испуганным кенгуренком прыгнул в сторону, за угол.

– Я была в магазине неподалеку, знаешь, где кассеты и компакт-диски? И решила заглянуть, – объяснила в пустоту Лиза. – Ничего, что я зашла?

– Здорово! – крикнул Валдаев.

– Великолепный букет у тебя на тумбочке. Белые лилии и гвоздики, очень нарядно.