Шрифт:
1. Зеленый камень
Утро началось обычно — бледным светом из-под тяжелых, тщательно задернутых штор. Сэни скинула ноги на половик, распахнула глаза. Ночь прошла без кошмаров, и слава богам. Если бы еще Оверт убрался в город, вообще бы счастье. От его презрительной улыбочки молоко киснет. Сэни вздохнула. К сожалению, не в ее силах было отправить двоюродного братца обратно в полк, иначе он ни на миг не задержался бы в Ручьях.
Ну же, вставай!
Нашарила ногами разношенные туфли, зажгла свечи. Мимолетно подумала: надо сказать Тэре, чтобы поменяла, совсем огарышки остались. Выбрала темно-серое шерстяное платье. Мама вновь подожмет губы, а Оверт обзовет плесенью. Пусть. Ей сегодня не мужа искать…
Тщательно расчесала длинные русые волосы. Если бы они еще вились, тогда бы было, чем гордиться. А так… закрутить в незатейливый пучок на затылке, чтобы в глаза не лезли, заколоть сеточкой, вот и вся прическа. Кувшин на лавке у входа традиционно оказался пустым. Сама виновата — надо было еще с вечера наполнить. Вообще-то это должна делать служанка. Но как быть, если хозяйка просыпается раньше слуг?
Не взглянув на задернутые шторы, стремительно покинула комнату.
У самых дверей малого обеденного зала девушка задержалась, набрала побольше воздуха в легкие и только после этого толкнула дверь. Там еще было пусто. Только служанка в переднике протирала дубовые панели на стенах. Увидела молодую хозяйку и неодобрительно покачала головой:
— Завтрак еще не готов. Если голодная, спроси на кухне. Тебе чего-нибудь дадут.
Сэни пожала плечами и отправилась куда послали. Не то, чтобы ей очень хотелось есть. Но и перспектива дожидаться завтрака в компании этой служанки не радовала. Женщину звали Сильма, в Ручьях она работала первый год, но уже поставила себя главной и на кухне и на дворе. Мать подумывала, не сделать ли ее экономкой.
На кухне сонная повариха кипятила воду в баке, а ее толстый сынишка резал хлеб. Крошки и обрезки летели в рот. Сэни взяла кружку, зачерпнула кипятка, отняла у поваренка горбушку, получив в ответ недобрый взгляд. Выбралась с добычей на крылечко.
От крыльца видно много ясного голубого неба с облаками у самого горизонта, дорогу, безлюдную в этот ранний час, и предместья Ихарны, красные черточки домов, серые росчерки башен, шпили божьей крепи. Вид этот дополнен рамкой распахнутых замковых ворот и коричневыми камнями, из которых сложена оборонительная стена. Стена кажется светлой из-за лучей восходящего по ту сторону замка солнца.
Красивый вид. Из окна в ее комнате открылся бы совсем другой — на бескрайние леса по холмам, до далеких еле видимых горных вершин. И на неровную гребенку развалин всего в двух часах пешего пути по наезженной сельской дороге.
…если бегом, да напрямки, получалось втрое меньше. Только приходишь не к главным воротам, а к дубовой роще, что вплотную подступает к стене усадьбы. Бросишь желудь в окно, и из-за стекла выглянет полусонная рожица Нэнги. Мальчишка улыбнется, махнет рукой, и вскоре выкинет на улицу веревочную лестницу, по которой и спустится с ловкостью опытного моряка.
Того мальчишки нет уже восемь лет. Сейчас ему было бы шестнадцать. Нет и добродушного толстяка-управляющего, нет хозяйки, мамы кудрявого Нэнги, других людей, когда-то живших в Зеленом Камне.
Их нет. Но кто-то должен их помнить.
Опять ты за свое, одернула себя Сэни. Прекрати. Отряхни крошки с подола, и давай, потопали к завтраку. Не стоит отступать от семейных традиций, будь они неладны. И поприветливей с Овертом! И не забудь умыться по дороге. И…
Так, наставляя себя на путь истинный и не собираясь следовать наставлениям, Сэни вернулась в обеденный зал. Кроме матери и двоюродного брата там уже находилось несколько гостей. Так вышло, что девушка уловила окончание беседы Оверта с высоким седовласым господином, которого вчера представили городским старейшиной Вилшаном. Оба стояли спиной к двери и не заметили, что она их слышит.
— Конечно, моя сестра не красавица, — вещал кузен, — смешно было бы утверждать такое… но, во всяком случае, не дурнее других. К тому же она молчалива, а это согласитесь, дорогого стоит.
— Да уж. Вчера от нее не дождались ни слова, — усмехнулся, — мне кажется, она у вас немного диковата. Сколько ей лет?
— Восемнадцать…
— Да? Вот не сказал бы. Самая пора бы мужа искать.
— Вы знаете, это довольно трудно. Сэни в детстве переболела болотной лихорадкой. С тех пор она немного не в себе. Мы-то привыкли и не замечаем, а вот чужому человеку странно…
Привычно сделав вид, что ничего не слышала, Сэни прошла мимо них к столу. Советник Вилшан опустил глаза и дернулся было следом — извиниться, но Оверт остановил его за рукав:
— Не стоит беспокоиться. Уверен, если она чего и слышала, то не поняла и половины. Так вот, я утверждаю, что из нее могла бы получиться неплохая жена. Молчаливая, скромная, ни в какие дела не лезет, да и не дурнушка. Что еще надо?
— Действительно, — нейтрально пожал плечами советник и вслед за Овертом тоже направился к столу.
Сени вздохнула: «Сам дурак!». Но конечно, не вслух!
Нет, однажды она с удовольствием скажет Оверту, что о нем думает. Но это время еще не пришло. Оно придет, обязательно. Просто сейчас — нельзя. Нельзя и все тут!
Место Сэни за столом слева от матери, почти во главе стола. Привычно поздороваться с родными, быстро и аккуратно съесть свою порцию. И незаметно удалиться.
Нет, на этот раз не дали событиям течь привычным руслом. Разговор за едой, как всегда, сосредоточился на последних новостях.
— Знаете, этого следовало ожидать, — сообщил Вилшам, — тем паче, что истинного наследника так и не удалось найти. Общество гудит, как растревоженный улей…
— Полно вам, советник, — улыбнулась мама, — Всем надоела путаница у власти. Все согласны, что стране нужен король.
— Смотря какой король, — рассудительно заметил полковник Гинрад, который частенько заезжал на завтрак в Ручьи, ибо его часть была расквартирована в соседней деревне. — Кто знает этого выскочку Горта? Что про него известно, кроме того, что он бастард?