Чтение онлайн

Когда девушки посмотрели вниз, освещение немного изменилось. Петра испытала облегчение, когда увидела, что мерцающее лицо ее матери исчезло.

«Если бы оно на самом деле там было, - говорила часть Петры. – Но ты представила его. Оно было не реально. Оно никогда не было реальным».

Но голос не имел никакой власти. Петра знала, что она видела. Она была удивлена, что призрачный голос у нее в голове сейчас молчит, но она чувствовала, что он все же был там, настороженный, наблюдающий и ждущий.

– Я вижу ее, - прошептала Иззи, нерешительно показывая на воду.
– Там внизу. Она по-прежнему там, хотя мы думали, что ее больше нет. Видишь?

Петра медленно кивнула. Подстраиваясь под заговорщический шепот Иззи, она сказала:

– Я вижу, Иззи. Я все еще вижу ее.

На следующий день была суббота, и поскольку Филлис обычно не видела никакой разницы между выходными и любыми другими днями недели, она была еще более грубой, чем обычно, когда Иззи и Петра спустились вниз по лестнице.

– Ешь на ходу, Изабелла, - заявила категорически Филлис, подталкивая тарелку с холодными тостами к девушке, не глядя на нее.
– Нет, нет, не бери всю тарелку, глупое создание, только один кусок, для варенья нет времени. В любом случае, ты испачкаешься в нем. Первым делом, беги к сараю и подмети все там. Я хочу, чтобы это было сделано к тому времени, когда Уоррен закончит с Бетель.

Петра сжала губы. Бетель была их молочной коровой, и дед, конечно, был уже там. Подметать стойло, прежде чем он закончит доить ее, было невозможно.

– Я сделаю это, - заговорила Петра, схватив кусок тоста с тарелки и направляясь к двери.

– О, нет, не ты, юная леди, - резко остановила ее Филлис.
– Я знаю, как ты подметаешь. Я скорее запру тебя в шкафу, чем допущу, чтобы тебя увидели. Сегодня для тебя особая задача.

– Но мама, - сказала Иззи, - Я подметала сарай вчера.

– Я тоже приготовила обед вчера, не так ли?
– ответила Филлис, укладывая кастрюли в высокий шкаф, и хлопнула дверцей.
– Но я уверена, что вы будете бездельничать весь день, играя в прятки. Жизнь есть работа, Изабелла. Если ты не знаешь этого к настоящему времени, тогда ты глупее, чем я думала. А теперь иди!

Глаза Филлис вспыхнули, когда она рявкнула последние слова, и Иззи повернулась как испуганный щенок, забыв даже захватить кусочек сухого тоста. Когда задняя дверь скрипнула и захлопнулась, Петра посмотрела на Филлис через стол, ее глаза сузились и ее руки слегка сжались в кулаки.

– О, не начинай, - сказала Филлис, отворачиваясь к раковине. – У тебя нет никаких прав в этом вопросе. Я не могу даже представить себе, почему ты до сих пор здесь, но до тех пор, пока ты не сможешь найти что-нибудь полезное, что делать со своей жизнью, я буду рада найти тебе занятие. По крайней мере, ты сможешь заработать на свое пропитание. Сегодня ты отправишься на рынок и попросишь мистера Турмана о кредите на новый чемодан. Ничего особенного, имей в виду, просто что-то достаточно большое для рабочей одежды Изабеллы и предметов первой необходимости. И я не разрешу ей тащить эти ее глупые куклы с собой на рабочую ферму.

Петра слегка покачала головой, ей столько всего хотелось сказать, что она не смогла ничего произнести. Филлис проигнорировала это.

Не было никаких шансов, что мистер Турман расширит кредит Морганштернов, независимо от того, кто просит об этом, и Филлис это знала. Покупка чемодана не была таким уж большим делом. План Филлис был «просто избавиться от Петры в течение дня». Мистер Саннитон, владелец соседней рабочей фермы, собирался сегодня встретиться и оценить Иззи. Обычно это было что-то вроде собеседования, которое проходили работники на ферме, но Петра знала, что это будет больше похоже на аукцион домашнего скота, чем беседа. При мысли об этом у нее сворачивалась кровь. Филлис, конечно, это знала, и знала то, что Петра обязательно вмешается, когда придет время. Таким образом, она придумала, как отправить Петру прочь с бесполезным поручением, которое займет большую часть дня.

– Не вздумай говорить об этом своему деду, дорогуша, - сделала замечание Филлис, как будто читая мысли Петры.
– Он полностью согласен со мной. С этим все, поторопись, пока я не надумала попросить тебя принести мешок муки с рынка.

Петра до сих пор не сдвинулась. Она смотрела на затылок Филлис, - ее гнев медленно разгорался, превращаясь в маленький очаг ненависти. Петра почти наслаждалась этим чувством. Оно собиралось в ней. Так будет не всегда, думала она в миллионный раз. Когда-нибудь, все изменится.

Когда-нибудь чаша весов переполнится, и добро победит. Это была драма жизни, не так ли? Добро всегда побеждает, в конце концов. Это было единственное, что поддерживало Петру. В конце концов, Петра выбрала сторону добра у подземного озера, и это стоило ей самого величайшего желания.

Сила добра обязана ей, не так ли? Она была обязана ей много.

Петра сделала глубокий размеренный вдох и повернулась, чтобы уйти из кухни.

Когда она дошла до лестницы, Филлис окликнула ее.

– И Петра, - сказала женщина, наклоняясь, чтобы встретиться взглядом с Петрой через дверной проем, ее взгляд был неумолим.
– Ты пойдешь на рынок пешком. Ты понимаешь меня?

Петра выдержала взгляд Филлис в течение нескольких секунд, сохраняя при этом безмятежный вид. Она ни кивнула, ни покачала головой, но Филлис выразила свою точку зрения очень ясно: никакой магии. Наконец, Петра оторвала взгляд от Филлис и поднялась по лестнице, чтобы взять осенний плащ. Филлис могла говорить ей, что делать, возможно, но будь она проклята, если Петра позволит старой летучей мыши говорить ей, как это делать.

Через десять минут Петра направилась вниз по узкой тропинке, которая извивалась через лес. После того, как она оказалась вне поля зрения дома, она отклонилась в сторону с пути, быстро шагая по высокой траве и входя в тень деревьев. Ее гнев следовал за ней, как грозовая туча, оставляя ощутимую пелену холода позади нее. Гнев был настолько огромный и монолитный, что Петра едва ли осознавала это.

Она прошла мимо памятников своих родителей не оглянувшись, двигаясь прямо к очень большому и корявому дереву. Дерево было необыкновенно уродливым, скрюченным, полумертвым, частично лишенным коры на его костлявом белом стволе. Одна сторона ствола была покрыта густым красноватым плющом.