Чтение онлайн

Мы спустились в подвальные помещения. Там располагался великолепный тир на пятьдесят и двадцать пять метров. Я позавидовала впервые, позавидовала черной завистью. Вот где надо поддерживать себя в нужной форме! Оставив позади помещения для стрельбы, прошли дальше. По дороге мы не разговаривали, а когда до меня стали доноситься восторженные крики, аплодисменты и свист, Игорь откликнулся:

— Вот и пришли. Спортзал отгрохали — закачаешься! Только в обморок не падай — знаю я вашу женскую натуру. Заклинаю и умоляю.

— А что это ты взял манеру надо мной подшучивать? Может, тоже выйдем на ринг? Спорим, я тебя сделаю.

Игорь встал в стойку и, шутливо выделываясь, запрыгал передо мной. Веселье бьет через край, как бы после не пришлось плакать.

В середине спортивного зала стоял боксерский ринг. Все, как полагается: два бойца, один в синих трико, другой в красных, соответственно, с красными и синими лампасами, рефери, тоже из своих, и полный зал зрителей. Невдалеке готовилась новая партия свеженьких отбивных тушек.

Из двух тех, что на ринге, один был мне знаком — Кононов. Признаться откровенно, он мне не нравился. Было в нем что-то настораживающее, пугающее, от него, по-моему, можно ждать только какой-нибудь подлости. Но заметно это только человеку с острым внутренним чутьем. Тонкому психологу. Обычный же гражданин наивно полагает, что с ним говорят откровенно, не пряча камня за пазухой. На плече — на правом — у Кононова была татуировка: череп с проломленной глазницей и выбитыми нижними зубами. Два слова, над черепом и под ним. Надпись на английском языке «Дикий дивизион».

Он и Кочергин служили вместе. Действительно, дикая парочка. Ставшая таковой после нападения «духов» на блокпост. Совершали набеги они обычно на рассвете, когда крепче спится. В палатку, где должны были находиться десять человек, но на самом деле оказалось только восемь — как вы догадались, не было Кононова и Кочергина, — залетела граната. Восемь солдат сдуло вместе с палаткой. Потом их долго искали по всему блокпосту и дальше. Так вот, эти два товарища ночью, без приказа, самовольно покинув часть, догнали группу боевиков и, напав внезапно, вырезали семнадцать человек. Остальные в панике разбежались, решив, что подверглись атаке многочисленного отряда. Наутро, вернувшись, налетчики схлопотали не помню по сколько дней гауптвахты, но дело замяли и даже объявили благодарность.

Спарринг начался, но длился недолго, победил — угадайте кто? Бой закончился на второй минуте первого раунда. Противник в синих трико попытался нанести удар прямой правой ногой, но Кононов поставил защиту и, подпрыгнув и перевернувшись в воздухе вокруг своей оси, резко выбросил правую ногу. Тот отскочил назад. Затем состоялся простой обмен ударами в закрытые перчатки: прямыми, сбоку. Боец в синих штанах на некоторое время открылся, это и стоило ему победы. Кононов не упустил такой возможности. Точный, акцентированный апперкот, с выбросом всего тела вверх, и мощный удар ногой сверху завершили начатое дело, поставили точку. Судья, склонившись над поверженным и потерявшим сознание бойцом, считал до десяти. Раз, два, три… девять, нокаут. Поднятие руки ознаменовало чистую победу Кононова в схватке. Он, довольный, спустился в зал с ринга ожидать следующего боя. Система была простая, на выбывание. Проходя через скопления людей, получал одобрение и поддержку, в виде похлопываний по плечу и дружеских толчков. Его тело блестело в мертвенном освещении люминесцентных ламп. Игорь подозвал его к нам.

— Такие люди, и без охраны, — приблизившись, искренне удивился Кононов.

— Охранять как раз ваша специальность, — сказала я, как можно дружелюбнее.

— Никогда не забуду ту пощечину. Я не обиделся, но запомнил, — брякнул он, теряя контроль над собой.

— Такая уж и пощечина? — начала подзадоривать его я, не знаю до сих пор зачем. — А мне казалось всегда, что это был удар в челюсть. Хамство всегда наказуемо.

Разговор вот-вот мог перейти в рукопашную. Здесь, а не на ринге.

— Брейк, кто старое помянет, тому глаз вон, — вмешался Мезенцев, — передо мной могли бы вести себя и попроще. Паша, ты ведь старше, вот и возьми себя в руки.

Однажды, отвесив несколько неуклюжих комплиментов в кавычках — это я ему простила, — он попытался пустить в ход руки, за что и получил по физиономии. Обычная банальная ситуация. Но этот человек не любит проигрывать ни в чем. Затаив обиду, он — я просто уверена! — давно готовил план мести, да случай не представлялся. Я не боялась его, и плевать, что он думает обо мне, но, согласитесь, неприятно, когда кто-то, стоя за спиной, дышит на тебя злобой.

Кононов вытирал пот со лба. Одна капелька, самая шустрая и непослушная, скатилась сначала от виска к скуле, а затем вниз по шее. Шум и гам не прекращались, так же как и колкости и обидные шутки в адрес тех двоих, что изо всех сил пытались сейчас победить друг друга. Но это получалось неуклюже — откровенный мордобой, уличная стычка. Судья не очень-то себя утруждал, почти не вмешиваясь в ход драки. Только изредка разнимал, чтобы они совсем уж не начали кататься по полу. В любом случае скоро должна наступить развязка.

— Значит, как говорят знающие люди, ты решила податься на вольные хлеба? — спросил Кононов между делом, не глядя в мою сторону.

— И много ли известно твоим знающим людям? — спросила я.

— Достаточно. Старые связи, взаимовыгодные контакты. Людям приходится помнить совершенное им добро. Расплачиваться все равно придется.

Кононов повернулся и, прищурив глаза, уставился в мои зрачки. Он всегда так делал, когда пытался задеть кого-то или ужалить.

— Но вы ведь тоже в стороне не остались. Вовремя соскочили с подножки, прежде чем поезд под названием «Страна Советов» развалился совсем? — сказала я.

Наш диалог можно было продолжать до бесконечности. Если хочет, отчего не посоревноваться, кто кого первым забодает. Главное — успеть остановиться, но это уже стало делом принципа. На мое замечание он ответил молчанием, недовольно хмыкнул и отвернулся.

— Послушайте, не начинайте снова, — напомнил о своем присутствии Игорь, вставив обычную свою реплику. Это по жизни была его роль: усмирять и примирять враждующие стороны. По натуре он был такой: что бы ни случилось — оставался спокойным и уравновешенным.