Чтение онлайн

Я не согласна. Сколько теорий по прошествии времени оказались неверными. Нам, людям, не дано знать все тайны мироздания. Это только догадки. По-прежнему считаю, что некоторые сновидения – вестники из духовного мира. Что за вестник приходил ко мне этой ночью?

О мужчинах, воспитанных властными матерями.

Он может быть непоследовательным в поступках. Сперва покажется любящим и внимательным, но позже станет вдруг недоступным, заявив, например, что у него масса работы.

Джеки Марсон

Тим

В конце весны я познакомился с чудаковатым Лэрри Ли, единственным наследником владельца нефтяного бизнеса, крутым игроком в гольф с красивой подружкой, но… слетевшим с катушек на студенческой скамье. И не символически, а в самом прямом смысле слова. Его закрыли в психушке в глубокой депрессии и накачивали день за днём психотропной дрянью, от которой Лэрри не мог отличить санитарку-афроамериканку от родной матери. И все было бы совершенно понятным и предсказуемым в этой истории (подумаешь, зажравшийся сынок богатенького папочки), если бы не странная вспышка в его сознании.

Шаркая ногами по коридорам католической лечебницы, Лэрри увидел распятие на стене с надписью «INRI» и вдруг начал кричать: «Это не Генри! Это не Генри! Это же Иисус!»

Уму непостижимо, но на личном приеме у лечащего врача через пару дней этот тип выглядел собранным, взгляд не блуждал. Доктор поинтересовался о самочувствии Лэрри. Тот сказал, что совершенно здоров, потому что с ним говорил Бог. «Неудивительная фраза для душевнобольного», – наверное, подумал врач. Но по прошествии разумного срока всё же выписал чувака, потому что тот и вправду рассуждал адекватно.

Парниша не мог молчать и знакомил со своим «не Генри» посетителей кафе-мороженого (в церкви на сцену его не сразу пустили), рассказывая личную историю. Вскоре вокруг парня собралось немало последователей.

Однажды в церковь – к тому времени Лэрри уже проповедовал со сцены – пришел лидер топовой рок-группы с пацаном лет десяти. Взгляд мутный, стеклянный. Лэрри сразу понял, что парень – торчок. Когда все разошлись, патлатый гитарист подошел поблагодарить за рассказ и сказал, что после смерти матери обещал водить младшего брата в церковь. Сдержал обещание. Обменялись телефонами.

Лэрри позвонил парню как раз в тот момент, когда тот, обдолбанный, стоял на заднем дворе своего дома и считал травинки. Чудаковатый а-ля пастор предложил рок-звезде подыграть ему на органе церковный гимн (смелая просьба, однако), который всем англоязычным христианам известен с детства. Взамен пообещал устроить свидание с верующей девушкой. Очень оригинально. И рискованно.

И вот кумир всех девчонок сидит в машине, ожидая нового святого дружка. Из тачки орет металл, а на переднее сиденье забирается проповедничек с Библией под мышкой. Хотел бы я это видеть.

Так песню «О, благодать» еще никто никогда не играл в церкви. Но патлатого что-то сильно зацепило в тот вечер. Так зацепило, что они с Лэрри проговорили до трех часов ночи. О жизни, о Боге.

Перед сном возле своей кровати он совершенно не знал, как обратиться к этому Существу наверху. Просто упал на колени и басом проревел: «Иисус! Иисус!» Как ни странно, помогло. Нарик стал чист, как свежий снег, хотя четыре года провел в наркотическом плену. И это ещё не конец истории.

Я закрыл книгу Лэрри Ли лишь с рассветом. По правде говоря, взял её у церковных друзей Лики просто из вежливости, ожидал увидеть хитромудрые словесные конструкции на старославянском языке, ведь книга о молитве. Но никак не думал встретить здесь обкуренных пацанов, которые под кайфом кормят в шесть утра кроликов на заднем дворе (говорю же, странные люди), а потом вдруг их жизнь резко поворачивает в обратном направлении от одной лишь нетрадиционной молитвы.

И я решил проверить всё на себе. Пусть и не вышел тогда к алтарю, но что мешает мне призвать Бога прямо у себя в спальне?

Лика

В первый месяц лета виделись с Тимом лишь дважды – по воскресеньям в церкви. Никак не могу дозвониться и застать его дома. Он не звонит мне по понятным причинам – мои родители. Сама просила не драконить их.

Через неделю мы с Данелем поедем помощниками в горный детский лагерь. Не хочу уезжать, не попрощавшись с Тимом.

Ждёт много работы, но готова на всё ради закатов и рассветов в окружении великанов-гор, сладких снов в палатке.

Данель старше меня на пять лет, и отец поручил ему присматривать за мной в лагере. Да и на вечерние встречи с верующими друзьями отпускает только при условии, что парень из рук в руки передаст меня родителям у двери дома.

Летом по субботам мы с церковными ребятами играем в баскетбол. На удивление это лето разительно отличается от прошлого, полного слез и одиночества.

Мама присоединилась к нашей компании во время поездки на озеро (иначе и быть не могло, очередное условие отца), а потом долго шутила, как на меня поглядывали мальчишки и любовались исподтишка. Такое внимание ей льстит, но развитие близких отношений с парнями – под запретом.

В нашей компании я младше всех. Многие ребята в следующем году окончат универ, остальные уже работают. Не думаю, что кто-то из них видит во мне, школьнице, потенциальную спутницу. Но приятно, что общаются на равных и не сюсюкают, как маленькую.

Вчера возвращались с Данелем с церковного служения. Стемнело. Только закончился июньский дождь. Промокли до нитки. А в нашем районе по-прежнему нет фонарей, и всё та же грунтовая дорога. Пару раз я неудачно оступилась. Данель просто взял меня за руку. Молча. Так непринужденно и естественно, как ни в чем не бывало, ни на секунду не прерывая разговора.

Самое лучшее проявление любви отца к детям – его любовь к их матери…