Чтение онлайн

Она не особо выбирала выражения, отчего остается неприятный осадок. Кто говорит так о подруге. Пускай даже бывшей.

Пытаюсь разложить по полочкам в голове всё сказанное. Может, и правда, не стоит связываться с этой Лией? А если Инесса соврала?

Лика

В спешке спускаюсь в отцовский гараж. Завожу черный джип и выезжаю, пока никто не хватился меня. Документов на машину нет, как и прав на вождение.

Еду на удивление легко и плавно. И даже быстро. Страх внутри приятно щекочет нервы. Главное, чтобы никто не остановил по дороге. Продолжительно моргаю и совершенно не понимаю, что происходит.

Движение становится слишком медленным. Слишком. Да я просто ползу, как улитка. Что такое? Вижу, как остальные водители на дороге, все они мужчины, смеются надо мной. Их хохот замедляется, как в дурацком кино. Смотрю на себя – я сижу посреди магистрали на трехколесном велосипеде. Но как? До этого как-то же ехала, и всё получалось? Как, как вернуть всё назад?

Просыпаюсь. Опять этот сон, который никак не могу понять. Видела его десятки раз за последние несколько месяцев. А он, видимо, так и будет сниться, пока сознание не расщелкает скрытый посыл. Знаю, что через сны с нами может говорить Бог или… не хочу произносить его имя вслух.

Неделю спустя

На улице опять идёт снег. Падает и тут же тает. Хотя мы и живем в уютном коттедже с камином и точеной деревянной лестницей, о котором всегда мечтала мама, сам район ещё не обжитой. Дороги грунтовые, как в поселке. До ближайшей остановки идти пятьсот метров по грязи, самой настоящей глине, которая липнет как пластилин к обуви. Наше спасение в слякотное время года – завязанные на ботинках пакеты.

Выхожу на асфальт и снимаю целлофан. Блин, где-то продырявился, и всё-таки просочилась грязь. Единственный выход – отмываться в луже. «Обожаю». Стою на обочине в черной шляпке, пальто и грязной водой руками оттираю глину с ботинок. Из груди вырывается сдавленный отчаянный стон, я вот-вот расплачусь.

Захожу в школу. Отмываю в туалете грязь из-под ногтей и иду в класс так, будто сегодня лучший день в моей жизни.

Ага, прекрасный. Позади моей парты сидит Тим с Инессой и хохочут. Точнее, она прям надрывается от смеха и вытирает в уголках глаз слезинки. Пытается отдышаться.

Ха-ха-ха.

Из всех девчонок ему нужно было сесть именно с ней? Слышу её голосок: «Пока мы вчера с тобой болтали два часа, до меня не мог дозвониться отец». Почему так больно резануло?

«Ну, и ладненько», – думаю про себя.

«Лика, а ты разве не знаешь, что девушкам с короткой шеей не стоит надевать чёрные водолазки?» – слышу от Инессы за своей спиной.

Блин, почему самые дерзкие ответы на подколы приходят через пару часов после таких происшествий. У мамы они рождаются так естественно, что не успеет человек и рта раскрыть.

«Ты тоже отлично выглядишь», – бурчу себе под нос, даже не поворачиваясь к ним.

Сонина простуда обернулась фронтитом, и подруга теперь не меньше недели пролежит в городской челюстно-лицевой больнице. Навещала в воскресенье, привезла её любимые лимонные мармеладки.

Ко мне подсела опоздавшая на урок Таня. На её шее красивый кулончик в виде ёлочки, она сама мастерит такие вещицы, ходит в кружок гончарного дела. А ещё занимается акробатикой. Мне кажется, все вокруг талантливы по-своему, и одна я серая и ограниченная. Пятерки достаются мне слишком дорогой ценой: гуляю с подругами лишь на каникулах, на хобби не остается времени.

Люблю читать, но с переездом в новый дом в учебные дни даже на это не хватает времени. Может быть, я просто медлительная, не знаю. Или не привыкла к большому дому, в котором и работы больше. Отец, помимо клиентских заказов, поздними вечерами в мастерской занимается новой мебелью для наших спален, мама ждет меня до обеда, а после помогает отцу с отделкой комнат второго этажа, красит то батареи, то кованые решетки, покрывает лаком деревянные оконные рамы и прочее. Я готовлю ужины, мою посуду и присматриваю за младшими детьми, хорошо хоть они не шкодники: Олежка может хоть весь день просидеть на полу с конструктором, а Аня любит мультфильмы и наблюдать за том, что я делаю, всё повторяет за мной в своих играх. В школе шестидневка, оставшаяся после учебы половина субботы у меня уходит на уборку. Чего стоит только пропылесосить шесть ковров и одну дорожку. И это пока без второго этажа, где отделочные работы завершили, но пока не живём там. Зато наконец-то принимаем ванну там.

По воскресеньям всей семьей едем в церковь – любимое время, когда встречаюсь с Веней, Данелем и другими ребятами, знакомыми ещё с детства по воскресной школе. После богослужения обедаем и пора делать домашние задания на понедельник. У всех понедельник – день тяжелый, а в нашей семье понедельник – день пироговый. Мама всегда в начале недели печёт плюшки, пирожки с картошкой и песочные пироги с творогом. Меня к выпечке пока не подпускают, но посуды по понедельникам в три раза больше, потому что частенько к вечернему чаепитию присоединяются церковные друзья родителей. Они читают вслух Библию, поют под гитару и делятся новостями. По вторникам стираю свою одежду. Вручную. Мама считает, что стиральная машина портит блузки, свитеры, да буквально всё, и разрешает её использовать только для нижнего белья и джинсов.

Если и этого мало для оправдания отсутствия хобби, то вспомните ещё про школьные репетиции к открытым урокам, праздничным концертам, театральным постановкам, подготовка всяких плакатов, олимпиады, которые почему-то проводят в выходной день. Иногда, когда засиживаюсь за школьными заданиями до поздней ночи, маме становится меня жалко и на следующий день она отправляет меня вздремнуть в обед. Сегодня это было бы лучшим событием за день.

Вместо второго урока назначили репетицию спектакля по химии в актовом зале. Да, странная идея возникла у химички. Я играю роковую красавицу медь и надо за неделю где-то разжиться оранжевым платьем. Или на крайний случай, болотного цвета, ведь так выглядит металл, когда окисляется.

В актовом зале за фортепиано сидит Инесса, а рядом стоит Тим и слушает, как она играет. Кроме них и меня, пока больше никого. Неужели все парни, которым я понравлюсь, будут переключаться на моих подруг? Поправочка: бывших подруг.

«О, классная тема», – говорит он Инессе о мелодии, которую та наиграла.

Да, у них больше общих тем: он гитарист, она окончила музыкалку. Я тоже хотела. Мама Инессы преподавала там сольфеджио, устроила мне прослушивание, сказала, что музыкальный слух есть. Но это было в началке, когда я делила диван с прабабушкой-диабетиком, а в комнате ещё стоял большущий аквариум на полстены, секретер, старый шифоньер и книжные полки. Фортепиано не втиснулось бы никак. Помню, как нарисовала себе клавиши на картонке. Разве мы знали, что через несколько лет будем жить в двухэтажном доме, где в каждой комнате можно будет поставить по фортепиано или даже целый рояль. А теперь всё, поезд ушел.

Тим

Она стоит и рассказывает стихотворение на уроке литературы. С чувством. Понимаю, что прожила на своей шкуре то, о чем говорит. Голос уверенный, громкий. Даже чересчур. Но я-то уже раскусил: чем сильнее Лика нервничает и смущается, тем громче говорит. Разбирает ручку на части и собирает снова. Раз за разом. Навязчивое поведение – признак подавляемой агрессии. Как она легко читается. Вот уж поистине человек, не умеющий лицемерить.