Чтение онлайн

– Мама! Кейт и Энни рыдают у себя дома!

Миссис Маллен опрометью бросилась наружу. Роузи едва поспевала за ней.

– Сара, должно быть, умерла, – на ходу предположила миссис Маллен.

Ворвавшись в кухню соседей, она воскликнула:

– Что-то с Сарой?

Кейт отрицательно покачала головой.

– Нет, миссис Маллен. Дело в том… Вот, взгляните!

Она протянула соседке почтовую открытку.

Миссис Маллен с трудом прочла написанные на ней слова.

– Девочка моя, я рада, что все так обернулось… Военнопленный! Я рада… Теперь тебе полегчает на душе.

Соседка обняла Кейт. Та опустила голову миссис Маллен на грудь.

– Поплачь, милая, поплачь. Тебе надо хорошенько выплакаться.

Роузи с удивлением уставилась на мать, которая не только предлагала Кейт поплакать, но и сама пустила слезу. Никогда прежде девочка не видела мать плачущей. Маллены не привыкли давать волю слезам. Только маленькие дети плакали, но родители быстро отучали их от этой привычки. Сама мама никогда не плакала. Она не заплакала даже тогда, когда, доставая что-то с буфета, упала с табурета и сильно ушиблась. Девочка перевела взгляд на Энни. Подружка рыдала.

В носу у Роузи начало странно пощипывать. Комок подступил к ее горлу. Лицо девочки сморщилось, и она уже готова была сама расплакаться.

На кухню вошел мистер Маллен.

– Я могу чем-нибудь помочь? Сара умерла?

Его жена отрицательно закачала головой.

– Нет. С Сарой все в порядке. Кейт получила хорошие вести. Вот и все.

Сосед замер на месте, глядя на плачущих женщин.

– Боже мой! И к чему эти потоки слез? Ума не приложу! Никогда не видел столько дурех в одной комнате. А когда вы получаете дурные известия, то что, заходитесь в хохоте, как полоумные?

Затем мистер Маллен повернулся к дочери, которой гордился не в последнюю очередь за ее спокойный, «мужской» характер.

– Не говори, что и ты собираешься расплакаться.

– Нет, я не плачу, – борясь с подступающими к глазам слезами, сказала Роузи. – У меня просто насморк.

Девочка выдавила из себя подобие улыбки. Отец улыбнулся в ответ.

Обернувшись к жене, мистер Маллен сказал:

– Пойду и сам поплачу в таком случае.

Когда сосед вышел, женщины переглянулись и расхохотались.

Роузи, по щекам которой уже успели побежать первые слезинки, открыла от изумления рот.

«Так-то лучше, – пронеслось в голове у девочки. – У меня хороший папа. Пусть и у Энни будет хороший папа, такой же, как мой. Тогда она и смеяться будет больше».

Кейт лежала, прислушиваясь к рождественским гимнам, исполняемым за окном. Открытка примостилась на подушке, прижатая щекой к ткани наволочки. Быстро уснувшая Энни свернулась калачиком рядом.

«Коль скоро пастухи в ночи стада свои пасут…» – слышалось с улицы хоровое пение.

– Господи! Спаси и сохрани его, – молилась Кейт. – Пусть война скорее окончится. Пусть он вернется домой живым и здоровым… Благодарю Тебяза то, что он жив.

«…Он молвил: “Не страшитесь горестей земных”», – доносилось из-за окна.

– Нет… Я не буду бояться. Он обязательно вернется. Я ничего не буду бояться, – шептала Кейт, – даже «его».

Она не спала, а ждала, когда Тим вернется домой. Кейт вслушивалась в тишину, ожидая, когда загромыхают его шаги по ступенькам лестницы. Она пододвинула большой деревянный ящик, который использовала вместо сундука и где с давних пор хранила свои вещи, к двери спальни. Теперь Кейт опасалась, что даже присутствие Энни не сможет послужить ей достаточной защитой. Но Тим Ханниген все не приходил. Она терялась в догадках. Возможно, он поехал в Джероу… Может, священник провел с ним беседу?

Колядующие уже давно перестали ходить по улицам, распевая рождественские гимны, а Кейт все не спалось. Всюду царила гробовая тишина. Никто не кричал на улицах; не слышалось пьяных голосов, горланящих песни. Ничто даже не шелохнулось в гнетущей тишине. Потом послышался звук приближающихся шагов. Под ногами шедшего хрустела тонкая корочка льда. Когда звук шагов смолк под окном, Кейт привстала на кровати, а когда постучали в дверь, она, вскочив, быстро накинула на плечи пальто.

Нет, это не он. Тим всегда возвращается домой через черный ход. Отперев оконную раму, Кейт выглянула из окна на фигуру в тени.

Она увидела белое пятно лица, и незнакомый голос спросил:

– Это дом Ханнигенов?

– Да, – ответила Кейт.

– Мне надо кое-что вам сообщить. Лучше спуститесь вниз и откройте мне дверь.

Пока она шла отпирать дверь, послышался голос Сары:

– Что стряслось?

– Не знаю, мама. Я сейчас вернусь, – ответила Кейт.

Она открыла дверь и увидела на пороге полицейского.

Поднявшись на второй этаж, Кейт зашла в комнату Сары. Мать выглядела встревоженной.

– Что случилось? – спросила Сара. – Дорогая, в чем дело?

– Тим попал в аварию, – ответила дочь. – Сейчас он в Хартоне.

Сара приподнялась на подушках. Уже несколько месяцев Кейт не замечала за матерью такой прыти.

– Сильно пострадал? – задала она вопрос.

– Пострадали рука и голова. Не знаю, насколько сильно. Полицейский говорит, что я должна пойти с ним.

– Да, дорогая, пойди. Смотреть на него нужды нет. Только узнай, насколько серьезно он ранен.

Они избегали смотреть друг другу в глаза. Кейт быстро накинула на себя платье. Она чувствовала легкое головокружение и невероятное облегчение. Точно, что плохие новости следуют за плохими, а хорошие – за хорошими.

Когда Кейт вышла из дому, Сара начала молиться. Это были не те молитвы, которые верующие тихо бормочут себе под нос или произносят в уме и которые изобилуют мольбами и просьбами. Сара выговаривала каждое слово громко. Звуки, отражаясь эхом от стен, заполняли комнату. Казалось, что силы, медленно покидавшие ее тело вот уже на протяжении многих месяцев, разом вернулись к ней. Каждое произнесенное слово обладало страшной силой. Пожилая женщина молилась, не давая себе отдыха ни на секунду. Слова складывались в предложения, которые никогда прежде не срывались с ее губ. Сара умолкла лишь тогда, когда окончательно выбилась из сил.