Чтение онлайн

Стук по стеклу заставил их похолодеть. Они обернулись, оглядывая десятки окон.

— Вверху, — тихо подсказала Хэтти.

Над входом, в окне третьего этажа, маячила, пряча лицо в тени, темная фигура.

— Мне нужно возвращаться, — заторопилась Эмбер.

— Подождите, документы! — Хэтти быстро нацарапала что-то на клочке бумаги, сунула записку в карман пальто и вручила Эмбер конверт с документами на машину. Затем она сняла пальто и протянула его Эмбер, заговорщически глядя ей в глаза и произнося при этом деловым тоном:

— Это адрес человека, который жил здесь раньше. — Хэтти протянула ей ключи от машины. — Навестите его, он сможет вам помочь. Благодарю вас, миссис Бэнкс. — Она мимолетно улыбнулась.

— Спасибо, Хэтти. — Эмбер пожала ей руку. — Пожалуйста, зовите меня Эмбер.

— Желаю удачи, Эмбер, — шепнула Хэтти и села в машину.

Проснувшись на следующее утро, Эмбер обнаружила, что камин в спальне исчез. Нетрудно было догадаться, что и прочие комнаты остались без каминов…

Герман услышал, что Эмбер поднялась раньше, чем обычно, спустилась вниз и вышла из дома. Когда ее шаги простучали по ступеням, он метнулся из комнаты, где теперь спал, в их спальню и быстро оделся. За несколько недель он так привык к пижаме и халату, что другая одежда казалась ему тесной и неудобной. Одеваясь, Герман со страхом и восторгом всматривался в пустоту на месте кованого камина. Времени проверять, что еще пропало и пополнилась ли рукопись, не было, но он решил, что за такую ценную вещь полагается компенсация в виде нескольких глав. И как Герман ни радовался неуклонному росту рукописи, он все же опасался, что к концу романа они останутся вообще без обстановки. Хорошо еще, что, имея в запасе несколько миллионов, он мог быстро восстановить все потери.

Садиться за руль в последние годы Герману приходилось лишь на поле для гольфа, по которому он передвигался в спортивном авто-мобильчике-багги, и на своем личном острове в Карибском море. Словом, он давно уже отвык управлять машиной, а по трассе с левосторонним движением ездить никогда даже не пробовал. Он постоянно напоминал себе о разделительной линии, однако ее почти нигде не было, а была узкая проселочная дорога, извилистая и коварная, поглощавшая все внимание. В поездках по США и всему миру Герман заказывал автомобиль с водителем, а в Нью-Йорке его возил личный шофер. К счастью, дорога была абсолютно свободна, что позволяло, сосредоточившись, успешно вписываться в крутые повороты.

К его удивлению, Эмбер, обычно не без страха садившаяся за руль, вполне освоилась на незнакомой дороге. Порою ему казалось, что он потерял ее, но чуть позже на ровном участке дороги впереди выныривали стоп-сигналы ее джипа.

Герман предполагал, что ему предстоит без малого полуторачасовая поездка в ближайший город Бат, как вдруг тормозные огни «мерседеса» зажглись при подъезде к деревне

Литерли. Герман тоже притормозил, не желая слишком приближаться, чтобы не быть замеченным. В деревне Эмбер внезапно свернула налево и далее поехала по новой узкой дороге с односторонним движением — из тех, что, петляя, терялись где-то вдали. Десять минут беспрерывных виражей убедили его, что она тут не впервые. Она сбросила скорость и остановилась у очаровательного особняка в тюдоровском стиле: с фахверковым фасадом, массивными дымовыми трубами с металлическими колпаками и высокими узкими окнами, разделенными на секции.

Герман встал поодаль, чтобы не попасться жене на глаза. Дверь в доме отворилась, и он увидел привлекательного, как ему показалось, и подтянутого мужчину примерно своего возраста, явно ожидавшего Эмбер. Мужчина тепло улыбнулся ей и даже поддержал за талию, провожая в дом. Дверь закрылась. Разъяренный Герман выскочил из машины, собираясь колотить в дверь, пока не откроют, ворваться, поймать их с поличным на месте преступления, но передумал. Пусть кровь бурлит, надо подождать, узнать, как долго они пробудут вместе, и, если поедут потом куда-нибудь, выследить ради более веских обвинений. Герман сидел в машине, утирая глаза и тоскуя оттого, что его опять одурачили, что именно в тот момент, когда он был готов простить ее, она снова ему изменила.

Через час Эмбер вышла, опустив голову, и сразу села в джип. Пока ее не было, Герман переставил машину, чтобы им не столкнуться, и приготовился следовать за ней. Когда они добрались до деревни, он был уверен, что с главной и единственной улицы она повернет направо, к дому, но она повернула налево. Остановившись на перекрестке, Герман смотрел, как ее машина исчезает вдали, и гадал, куда ему податься. Что ж, жена налево, его роман направо. Он повернул направо. Поместье Бернса звало его.

Проезжая с навигатором оживленные улицы Бата, Эмбер радовалась при виде людей, которые шли по своим будничным делам. Это служило ей напоминанием о том, что жизнь не стоит на месте, пусть она и не принимает в ней участия. Иной раз после утреннего сеанса у Фреда она выбирала самое многолюдное кафе в Бате и садилась в центре зала, желая почувствовать себя частью «нормальной» жизни.

— Вы достигли конечной точки вашего маршрута, — неожиданно сообщил женским голосом навигатор.

«Не может быть! — подумала Эмбер, глядя в окно. — Черт знает что такое!» Она сбросила последний запрос и снова ввела адрес, который ей дала Хэтти.

— Вы достигли конечной точки вашего маршрута, — выдал навигатор, едва она нажала «ввод».

Эмбер с досадой оглянулась, достала мобильник и набрала номер Хэтти, чтобы уточнить адрес. Однако телефон не отвечал.

Телефон в машине Хэтти зазвонил, когда она уже вышла и захлопнула дверь. Она сразу обратила внимание на то, что оба автомобиля — небывалый случай! — отсутствуют, а значит, хозяева уехали. Раз уж представилась такая возможность, Хэтти подошла поближе к дому и бросила опасливый взгляд на окна. Шторы везде задернуты. Она оглянулась, нет ли кого на дороге, и рискнула зайти сбоку, но и тут, увы, все окна оказались плотно зашторены. Тогда Хэтти выбралась на задворки огромного дома и здесь была, наконец, вознаграждена. Из ящиков, что валялись там, она соорудила пирамиду и взгромоздилась на нее в надежде заглянуть в окно первого этажа. Прижав нос к стеклу и отгородившись ладонями от света, Хэтти пригляделась и ахнула: прежде элегантная, со вкусом обставленная гостиная — с шикарным обеденным и приставными столами, картинами, люстрами, коврами — совершенно опустела, лишь несколько ламп осталось на столиках между окнами. Нужно срочно звонить Эмбер, убедить переехать к ней или в гостиницу. Она придумает что-нибудь, скажет, что в доме обнаружили асбестовую пыль, как-нибудь заставит их переехать, она и так слишком долго не вмешивалась.

Хэтти спустила одну ногу на землю и в следующую минуту так и обмерла от ужаса: рядом стоял Герман Бэнкс. Она вскрикнула и выронила ключи.

— Здравствуйте, — тихо произнес он.

— Мистер Бэнкс, — залепетала Хэтти, слезая с ящиков, одергивая юбку и поправляя пальто. Она наклонилась к его ногам и подобрала ключи. — Извините, я не знала, есть ли кто дома, я звонила в дверь, а потом решила зайти с обратной стороны, чтобы убедиться, что никого нет. Иногда, знаете, звонок не срабатывает. — Ее голос дрогнул. — Я-то заскочила, чтобы отдать вам этот ключ. — Ключ упал из ее дрожащей руки в его раскрытую ладонь.

Герман с изумлением, чуть ли не с удовольствием наблюдал ее конфуз.

— Это ключ к черному ходу. Миссис Бэнкс жаловалась, что он все время заедает в замке, вот я и сделала дубликат. Теперь все должно быть в порядке. — Хэтти нервно улыбнулась.

Она хотела сообщить Бэнксу об асбестовой пыли, предложить прислать бригаду грузчиков, которые помогли бы им переехать, но, взглянув в его холодные глаза, светившиеся на обросшем бородой и потому сильно изменившемся лице, передумала. Лучше поговорить об этом с Эмбер.

— Мне пора, мистер Бэнкс. — Прошмыгнув мимо него, Хэтти тотчас почувствовала, что его взгляд уперся ей в спину, и, не успела она свернуть за угол, он ее окликнул. — Да? — обернулась Хэтти.

— Не вздумайте снова тут шпионить, — тихим голосом предостерег Герман.

— А я и не… Хорошо, мистер Бэнкс. — И она со всех ног бросилась к машине.

— Извините, пожалуйста! — Эмбер постучала в окно сторожевой будки у здания, куда ее по ошибке привел навигатор. Показался приветливый охранник лет шестидесяти.