Девять кругов рая
Шрифт:
– Поговорил бы с тобой сейчас, но нет времени, – вздохнул Назаров. – Придется повесткой вызывать. В отделении побеседовать. До свидания!
– Да иди ты на!.. – не выдержал его спокойствия Псих.
– Нет, это ты иди. А уж куда, сам решай. Я же останусь. У меня тут еще дела…
И, сделав вид, что перестал замечать Касаткина, обратился к Свете:
– Мы можем поговорить?
– Конечно.
– Вам где удобно? Здесь или в другом месте?
– У меня сейчас обед. Пойдемте в кафе, там и поговорим.
Леша кивнул. Боковым зрением он уловил движение. Это Гоша вышел из приемной. Как только он покинул помещение, в нем как будто стало больше воздуха. По крайней мере Леше задышалось гораздо вольготнее.
Светлана тем временем взяла сумку, переобулась (на ней были модельные туфельки, изящные, на тонкой шпильке, но она сняла их и сунула ноги в сандалии без каблука) и первой направилась к выходу. Назаров за ней. Походка у гражданки Зарубиной была стремительной. При ходьбе ее маленькая округлая попка так завлекательно ходила туда-сюда, что Леша глаз не мог отвести. Ему всегда нравились хрупкие девушки. Не болезненно худые, а именно хрупкие. Чтоб их стройность была естественной, гармоничной. Если же у миниатюрной девушки было миленькое, нежное личико, то Назаров мгновенно млел. Вот и при взгляде на Светлану он «поплыл». Давно ему не встречались столь очаровательные «дюймовочки». Пожалуй, с тех пор, как он потерял лучшую из них… Наташу.
– Можно я спрошу? – подала голос Света.
– Да, конечно.
– Откуда вы знаете Игоря?
– Мы из одного детдома.
– Так вы тоже?.. Как мы все?
– То есть и вы сирота?
– Да мы в «Семь Я» почти все детдомовские. Это первая «рекомендация» при приеме на работу. Милана сама проводит собеседования. И если выясняется, что кандидат детдомовский, Черемушкина отдает предпочтение именно ему.
– То есть ваш покойный муж тоже был?..
– Он нет. Валера Иванов тоже рос в семье. Правда, не полной.
– С матерью?
– Нет, с отцом. А вот Рамиль жил с матерью и отчимом. Но он сразу после школы уехал из родного городка в Москву учиться и больше с родными не виделся. Не очень, видно, дружными были, раз не навестил их ни разу. Хотя мне лично непонятно это. Как можно не хотеть повидаться с близкими людьми. Если б у меня был хоть кто-то, я бы…
И тяжкий вздох, последовавший за этим, был красноречивее слов.
– Вы в каком возрасте в детский дом попали? – спросил Леша.
– Я отказник. И потому с пеленок нахожусь на попечении государства.
– Я уверен, что вы были очаровательным ребенком. Почему вас никто не удочерил?
– Хворала часто. А поскольку всегда была очень маленькой и тощей, то казалась всем неизлечимо больной. Усыновители просто боялись связываться с чахлым ребенком. Один раз, правда, меня чуть иностранцы не удочерили. Они ведь любят ущербных детей осчастливливать. Но я не вовремя заболела, и они взяли другую девочку.
– Расстроилась?
– Не очень.
– Почему? Любой детдомовец на вашем месте локти бы кусал.
– Я хотела остаться в России, чтобы найти свою настоящую мать.
– И как? Нашли?
Светино лицо помрачнело.
– Давайте не будем об этом.
– Хорошо, как скажете.
– Тем более мы пришли.
Зарубина толкнула тяжелую дверь кафе с названием «Зефир», не дав Леше повести себя по-джентльменски и сделать это самому.
В заведении стоял полумрак. Приятно пахло. Но не сладостями, как ожидалось, а жареной рыбой. В панировке, похоже. Видя, как Леша поводит носом, Света с улыбкой сказала:
– Здесь удивительно готовят судака. Рекомендую.
– Я думал, тут кондитерская. Название такое… Сладкое.
– Нет, это рыбный ресторанчик. Открылся недавно. А вывеска осталась старая.
Они прошли к дальнему столику, сели у окна. К ним тут же подлетел приветливый официант, подал меню. Леша открыл его с некоторой опаской. Что, если цены в ресторане кусачие и он не сможет себе позволить ничего, кроме чая? Ясно, что это не свидание. И можно не бояться ударить лицом в грязь, но Леше почему-то не хотелось, чтобы Света посчитала его нищим или жадиной. Его зарплата, возможно, и не велика, но ее хватает на нормальную, без особых излишеств жизнь. Вон даже на машину смог наскрести! Хотя взяток не берет. Так что нормальная у него зарплата. А вот цены в некоторых кафе ненормальные! Где это видано, чтоб отбивная стоила, как футболка «Адидас»?
К облегчению Назарова, в «Зефире» все оказалось не так плохо. Да, блюда стоили недешево, но на фирменный салат и судака в кляре Леша деньги мог изыскать.
– Что выбрали? – поинтересовалась Света, Леша ответил. – Отличный выбор, – одобрила она. – Я буду то же самое. А еще картошку молодую со шкварками. И уху.
Леша не без удивления воззрился на Свету. По его мнению, такой обед был слишком обилен для столь хрупкой барышни.
– Да, да, я много ем! – рассмеялась она. – Можно сказать, прожираю всю зарплату. Другие ходят в другую кафешку, где бизнес-ланчи по сто пятьдесят рублей. А я сюда. Ничего не могу с собой поделать. Люблю вкусно и обильно покушать.
– По вам и не скажешь.
– Все так говорят.
Они сделали заказ. Пока ждали первого блюда, Леша задавал Свете вопросы:
– В каких отношениях вы были с бывшим мужем?
– Ни в каких.
– То есть?
– То и есть. Мы не общались. Только здоровались, если встречались на работе. К счастью, это было нечасто.
– Раз вы так говорите, значит, все же испытывали к экс-супругу неприязнь?
– Ничего я не испытывала, – буркнула она. – Просто не хотела его видеть.
– Почему?
– Вот вы были женаты?
– Нет.
– А я почему-то решила, что вы разведенный…
– Нет, мой паспорт чист, – улыбнулся Леша.
– Тогда вам меня не понять.
– Я постараюсь.
– Да нет, тот, кого не бросали из-за другого (другой), не поймет, что испытывает брошенный супруг. Это очень обидно, рождает комплексы. И не забывается до конца дней. Я избегала встреч с Рамилем, чтоб лишний раз душу не бередить. Восстановление равновесия и самооценки мне далось с большим трудом.