Чтение онлайн

Мы пообедали в городе, потому что ни Кейси, ни я не знали, как нужно готовить рождественские кушанья. Мне не хотелось, чтобы она сегодня сидела у себя в квартире одна, обращаясь мыслями к своей семье, и я постарался сделать так, чтобы мы оба целый день были чем-то заняты. Я уверен, она оценила мои усилия, но в то же время не могла отвлечься от воспоминаний о своих родителях, о брате и о рождественских праздниках, проведенных вместе с ними в прошлом году. Но для меня присутствие рядом человека, вместе с которым можно отпраздновать Рождество, стало замечательным событием. Значит, я не был обречен провести этот день в одиночестве, в четырех стенах, снова и снова возвращаясь в мыслях к Ники и Люку.

— Вы скучаете по Люку? — неожиданно спросила Кейси в какой-то момент во время наших странствий.

Я посмотрел на нее с удивлением:

— Но я же его не помню.

— И все равно, вам его не хватает? — настаивала она.

— Да, — ответил я. — Тебе это не кажется ненормальным?

— Нет, — сказала она и улыбнулась. — Я же люблю своего ребенка, хотя его еще и не видела. Даже не знаю, откуда он у меня взялся! Но ведь это безумие, верно? Как можно любить кого-то, если ты его совершенно не знаешь?

Вечером Кейси пригласила меня к себе выпить по кружечке глинтвейна. Конечно, я с радостью согласился, поскольку еще не вручил ей приготовленный для нее подарок.

Пока Кейси подогревала вино, я подумал, что надо бы на будущее подыскать нам обоим жилье поприличнее и в более престижном районе города. Кейси умилила меня маленькой елочкой, стоящей на кухонном столе, с висящими на ней обрезками разноцветных лент, и дешевенькой гирляндой над дверным проемом.

— Надеюсь, сегодняшний день не был для тебя очень трудным, — сказал я, глядя, как она раскладывает на тарелке пирожки с мясом.

Кейси пожала плечами.

— Я действительно скучаю по родным, — призналась она. — Хотя воспоминания о них, оставшиеся у меня, — ложные. Родители… причинили мне столько страданий, что теперь я знаю: они не были такими людьми, какими я их себе представляла. Поэтому когда я скучаю по ним, то знаю, что на самом деле скучаю не по своим настоящим родителям, а по тем людям, которыми, как мне представлялось, они были. В этом есть хоть какой-нибудь смысл?

— Да, — сказал я. — Боюсь, что есть.

— Спасибо, что вы здесь, — сказала Кейси, повернувшись ко мне лицом. — Вы не представляете, как это все изменило для меня.

— Я всегда буду рядом, когда понадоблюсь тебе, — пообещал я и подумал, что еще ни разу в жизни не говорил так искренне, как сейчас. Если понадобится, я последую за ней даже в Ад и вернусь вместе с ней обратно.

Кейси улыбнулась мне, подала кружку с подогретым вином и поставила на стол тарелку с пирожками. Затем она села к столу и положила передо мной маленький аккуратный пакетик.

— Что это? — задал я глупый вопрос.

— Это, Габриель, подарок на Рождество, — ответила она и рассмеялась. — А вы что подумали? Тех денег, что вы мне дали, я на него не тратила, — быстро добавила она. — Он действительно от меня. Я кое-что продала, чтобы его купить.

— Ты не должна была делать этого, — сказал я, огорченный тем, что услышал.

— Но это были такие вещи, которые мне больше не нужны, — пояснила Кейси, закрывая тему. — Ну, открывайте же пакет. Надеюсь, вам понравится. Ведь вы не тот человек, которому легко угодить.

Честно говоря, если бы, развернув пакет, я обнаружил там ломтик черствого хлеба, то и он оставался бы для меня священной реликвией до конца моих дней. Еще совсем недавно мы не были знакомы. И вот, смотрите, Кейси уже сама хочет, чтобы я вошел в ее жизнь. Она мне доверилась. Хотелось остановить это прекрасное мгновение — казалось невозможным, что я когда-нибудь смогу почувствовать себя более счастливым.

Я развернул тонкую оберточную бумагу, и из нее прямо мне в руки выскользнуло что-то черное и блестящее на серебряной цепочке. Это было вырезанное из черного оникса распятие, сверкающее крошечными вкраплениями золота. Оно восхитило меня. Уверен, такой замечательный подарок Ники никогда бы не сумела мне сделать.

— Я раздобыла это на рождественском базаре на площади Воросмарти, — сообщила Кейси. — Считается, что распятие оберегает людей от зла. Наверное, вам это покажется смешным, но… может, вы не откажетесь носить его? Я понимаю, это, наверное, глупо, но у меня будет легче на душе, если я буду знать, что вы его носите.

Я смотрел на нее, чувствуя на своем лице глупую улыбку.

— Ты беспокоишься обо мне?

Почему меня так радовало это?

— Конечно, Габриель, я о вас беспокоюсь. Мы же оба во всем этом по самое горло, не так ли? Разве вам не бывает иногда страшно?

За себя — нет. Ясно, что моя собственная жизнь закончилась, когда погибла моя семья. Но теперь, вот здесь, началось, кажется, нечто большее, чем дружба.

— Каждый из нас — это все, что осталось от наших семей, — тихо продолжала Кейси. — Я боюсь, что с вами может что-нибудь случиться. Поберегите себя, Габриель, пожалуйста! И не делайте глупостей. Не ввязывайтесь ни в какие потасовки или во что-либо подобное. Просто… оставайтесь здесь со мной. Меня постоянно беспокоит предчувствие, что с вами может произойти нечто такое, что разлучит нас, а справиться со всем этим одна я не смогу.

— Кейси, ведь я уже обещал быть рядом с тобой всегда, когда тебе это понадобится, — сказал я, не в силах сдержать улыбки.

— А что, если однажды у вас восстановится память и вы вернетесь к вашей прежней жизни?

— У меня нет ее, ты же знаешь.

— Значит, независимо от того, что вы вспомните, вы не оставите меня?

— Нет, я обещаю.

— Не давайте обещаний легко, Габриель. Так можно навредить людям.

— Я обещаю, — повторил я, всей душой уверенный в исполнении своего обещания.