Чтение онлайн

— Еще звонить будете?

— Я же сказал — нет. Забирайте. Все — потратил я свое последнее желание (причем бездарно потратил). Начинайте.

— Нам понадобится еще несколько минут — канал микроскопический, но энергии потребляет много. Не хотелось бы потерять его из-за технических причин.

— Но меня-то готовить надо? Или нет?

— С вами сейчас начнут — вот ваш оператор.

— Приветик. — Жизнерадостный, гротескно-сексуальный, сильно прокуренный женский голос. — Что, здоровячок, дошла и до тебя очередь?

— Привет, — вздохнул я.

Операторы все чокнутые, но эта, одиннадцатая, — просто нечто. Когда мне их показали, она первым же вопросом поинтересовалась геометрическими характеристиками моего первичного мужского признака. Остальные вопросы были не менее откровенными. Что-то очень скромно себя ведет — Вани стесняется? В авторитете он здесь…

— Милый, я твой проводник на ту сторону.

— Это я уже понял. — Опять вздох. — Меня почему-то не учили самому переходу — что именно при этом надо делать?

— Тебе ничего не надо. Старайся до последней секунды не терять со мной связи — оставаться в сознании. Я буду держать тебя за руку, вот так. Чувствуешь?

— Да.

— О! Какие у тебя мышцы! Спортсмен?!

— Железки раньше таскал серьезно да и потом баловался.

— Накачанные мышцы — это так сексуально, особенно если с волосами на груди.

Начинается… Ваня, ты где?! Эта страхомордая одиннадцатая сейчас прямо здесь меня изнасилует!

— Данил?

Спасен — Ваня удостоил меня вниманием!

— Что?

— Есть проблема. Живого тебя не запустишь, а три месяца установка наготове не простоит.

— Понимаю. Думаете, я совсем наивный? Смерть секунда в секунду не приходит, если ей не помогать. Не думаю, что все мои предшественники ушли естественным путем. И никогда не думал. Все равно ведь умирать? Так что не делайте вида, что мучаетесь от угрызений совести, — я ведь вас не виню.

— Тогда надо поставить подпись на документе. Это согласие на… гм… «ускорение процесса».

— А что — у нас уже разрешена эвтаназия?

— Нет. Это для внутренней отчетности. Зачитать все?

— Не надо тратить времени. Давайте ручку… Как символично…

— Вы о чем?

— Моя последняя дань родимой бюрократии — подпись под согласием на убийство. Отличный завершающий штрих биографии.

— Завершающий? Думайте об этом как о начале.

Первый раз в жизни расписываюсь вслепую. Ничего сложного — просто пришлось подождать, когда ручку подведут к нужному месту на «приговоре».

Может, и впрямь потребовать зачитать текст? Вдруг я ставлю подпись под новым вариантом завещания, отдавая квартиру, машину и счет в банке Ване и его подруге, которая одиннадцатая?

Нет — на такой бред даже жаба не стала реагировать: слишком уж масштабно все для такой пошло-мелкой аферы.

— Что теперь? Пуля в голову?

— Данил, вы нас за мясников держите?

— Ах да, извините. Вам же еще труп родственникам предъявлять. Надеюсь, не станете его закапывать в безымянной могиле где-нибудь в темном лесочке?

— Если для вас это принципиально, мы можем организовать на похоронах военный оркестр. Одному добровольцу организовывали.

— Не стоит — обойдемся без торжественной части. Просто хотелось бы по-человечески. Кто знает — может, когда-нибудь сумею заглянуть к себе на могилку. Объясняйте — что и как?

— Вам введут в вену препарат… Это не яд — что-то вроде обезболивающего. Вы перестанете чувствовать тело, но будете оставаться в сознании. Он еще вызовет сонливость; с ней боритесь — наши специалисты считают, что засыпать нежелательно. Потом вам введут второй препарат — он вызовет мышечный паралич; затем третий — он остановит дыхание и сердце. Вы не будете чувствовать боли — просто сознание начнет меркнуть. Ничего неприятного — будто сон одолевает. Старайтесь при этом думать только об операторе, слушать ее голос. Что будет потом, мы не знаем. Никто ведь не рассказывал… Советую я вам лишь то, что советовал остальным: если ТАМ, в состоянии информационной матрицы, вы будете понимать происходящее и останется возможность совершать какие-либо действия, влияя на процесс перехода, — не совершайте. Доверьте все оператору. Она знает что делает и доведет вас до конечной станции.

— А можно поподробнее? Как она вообще найдет эту станцию и можно ли заранее высказать пожелания о том, что именно мне требуется? Я, знаете ли, гомофоб и не хочу оказаться в женском теле или тем более в шимпанзе вселяться — помимо гомофобии еще и зоофобией страдаю. Нельзя ли пояснить, как это все происходит?

— Нельзя. Простите, Данил, но это знание вам ни к чему и давать вам подобную информацию опасно. Неизвестно, что там, на другой стороне, — вдруг их технологии в сочетании с нашими способны упростить переход. Не хотите ведь оказаться причиной нашествия на Землю чуждых матриц?

— Чертежи резонатора я знаю наизусть — под пытками выдам мгновенно.

— Это бесполезное знание: базовую установку по ним не восстановить, а чья база — того и портал. Даже если сумеют создать точечный прокол, без технологии переброски информационных матриц ничего не выгадают. Увеличить диаметр прохода с помощью односторонней установки невозможно — расходы энергии растут в такой прогрессии, что всей энергии взрыва сверхновой не хватит на переброску макового зернышка. Так что не доводите дела до пыток — выдавайте все сразу. Нам они этим знанием не навредят. Верьте оператору: она умеет находить в другом мире области с низким уровнем фоновых помех — только там есть надежда на успешный перенос матрицы. Просто доверьтесь ей.

— Ладно, буду лететь через астрал бесчувственным бревном. Одиннадцатая, за руку меня держи! Куда ты там потянулась?

— Через десять минут техники будут готовы. Можно начинать?

— Да, Иван, я готов.

Тела больше нет, но при этом почему-то ощущаю прикосновение одиннадцатой. Наверное, это и есть смерть…

Странно — страха тоже нет.

Чернота, вспышка, опять чернота. Пустота за спиной. Пустота везде. Толчок. Серия вспышек, не освещающих ничего. Бесконечная чернота.