Чтение онлайн

Когда у него из висков выделяется едкая жид-к о сть — это случается в период течки. В древнеиндийской литературе часто использовался этот образ.

328 — 329. Ср. Сутта-нипата, 44 и 45.

332. Приятно материнство — по мнению комментатора, это место нужно понимать, как «приятно почтение, оказываемое матери».

Причина заблуждений — томительная жажда, танха (tanha) — лихорадочное желание, порождающее привязанность к чувственным удовольствиям, к настоящей или будущей жизни; (kamatanha, bhavatanha и vibhavatanha; последнее значит не только «процветание», «успех в будущей жизни», но и «несуществование», «прекращение жизни»); именно танха является причиной всех страданий. Поскольку каждое из пяти чувств и память могут вызвать её, она называется шестикратной. Три способа проявления делают её восемнадцатикратной. Когда вводят деление на внешнее и внутреннее, танха становится тридцатишестикратной, а будучи приложена к настоящему, прошедшему и будущему превращается в 108 различных родов желания, жажды, причиняющих страдание. Ср. также комментарии к строфе 154.

Эпизод, в связи с которым Будда высказал следующие в этой главе мысли, рассказан в китайской Дхаммападе. См. S. Beal, р. 147–148 (о человеке, решившем стать отшельником, но через три года попытавшемся вернуться к семье).

335. Бирана — ароматическая трава вида Andropogum muricatum.

336. Образ капли, спадающей с лотосового листа, один из излюбленных в индийской литературе. Ср. Дхаммика-сутта, 17; Кхаггависа-на-сутта, 17; также Дх. 401.

337. У сира — душистый корень бираны, ценимый в древней Индии.

339. Тридцать шесть потоков — тридцатишестикратная танха (желание). См. общее примечание к этой главе.

340. Лата — вьющееся растение, символ желаний, проникших в человека через органы чувств и память и буйно разрастающихся в нём.

См. Сутта-нипата, 1034.

344. Эта строфа имеет в виду рассказ из Дхаммападаттхакатхи о молодом человеке, вступившем в общину, но не сумевшем побороть соблазнов и вынужденном бежать домой.

Первый стих этой строфы построен на уже встречавшейся игре слов: vana — «лес» и «желание». Обращает на себя внимание звуковая организация этого стиха: уо nibbanatho vanadhimutto vanamutto vanam eva dhavati.

345. Бабба — род грубой травы, употреблявшейся для изготовления домашней обуви.

См. об этой строфе Beobacht., 162.

347. Буддхагхоша пишет: «Как паук, соткав паутину, сидит в середине её и, убив внезапным наскоком бабочку или муху, попавшихся в паутину, пьёт их кровь, возвращается и снова сидит на том же месте, таким же образом существа, отдавшиеся страстям, развращённые ненавистью и обезумевшие от гнева, увлекаются потоком желаний, который они сами создали, но не могут пересечь его».

348. Считается, что эти слова были обращены Буддой к канатному плясуну Уггасене, принятому в общину.

353. Знаменитая строфа, представляющая, как считают, начиная с Буддхагхоши, ответ Будды странствующему аскету У паке на вопрос последнего об учителе Будды.

Ср. Сутта-нипата, 210.

354. Один из наиболее известных афоризмов в Дхсщмападе.

В китайской редакции этой главе предшествует ещё одна, отсутствующая в палийском тексте: сама же глава о бхикшу имеет совсем другой вид по сравнению с палийской редакцией.

363. Объясняет значение (attha) — один из четырёх известных в буддизме видов знания.

367. У кого совсем нет отождествления себя с именем и формой — речь идёт о намарупе (см. комментарии к строфе 221); возможен и другой перевод: «у кого совсем нет привязанности к имени и форме». Ср. также имеющиеся переводы Дхаммапады, каждый из которых (за небольшим исключением) по-разному трактует эту строфу.

368. Достигает спокойного места (padam santam) — или «спокойной стези»;

369. Этот образ несколько различно трактуется комментаторами. Скорее всего, корабль, наполненный водой, обозначает человека, обременённого желаниями. Такое же сравнение содержится в Кама-сутте, 6. Любопытно, что этот образ составляет лишь часть системы метафор такого рода (ср. сансара — море, нирвана — противоположный берег или остров, заблуждения, желания — поток и т. д.).

370. Отсеки пять — речь идёт об иллюзии, связанной с я (эгоизм), сомнении, приверженности к ложным обрядам и ритуалам, страсти и ненависти.

Откажись от пяти — стремление к земной жизни (привязанность к форме), стремление к небесной жизни (привязанность к отсутствию формы), гордыня, суетность, невежество.

Стань выше пяти — т. е. выше веры, заботливости, энергичности, сосредоточенности и мудрости. Смысл выражения заключается в том, что необходимо управлять этими качествами, стать их хозяином.

Преодолевший пять привязанностей — т. е. скупость, ненависть, гордыню, глупость и ложные взгляды (или: материальные свойства или признаки, ощущения, отвлечённые понятия, наклонности или способности, мысль или разум).

371. Ср. строфу 308.

372. См. S. Beal, A catena ofbuddhist scriptures from the Chinese, London, 1871, p. 247.

Нет размышления (jhana) — четыре джханы образуют ступени, восходя на которые человек освобождается от волнений и заблуждений.

380. Ср. строфу 160.

О представлении, которое связывалось с брахманами в буддизме, см. замечания к строфе 142. Брахман для последователей Будды тот, кто познал свои заблуждения, добился их уничтожения и достиг просветлённости. Облик брахмана и правила отношения к нему описываются в этой главе. Разумеется, что здесь можно встретить многочисленные аналогии или даже текстуальные совпадения с отдельными местами из индуистской литературы (ср., например, главу 245 из Мокшадхармы). На этом основании многие учёные утверждают, что буддизм представляет собой реформированный брахманизм, что основа буддизма та же, что и в брахманизме — Брахман, безличное божественное начало, лежащее в основе всякой индивидуальности и гармонизирующее её (см. J.G. Jennings, The Ved&ntic buddhism of the Buddha, London, 1947, p. 573–574; к подобной точке зрения в той или иной степени близки многие учёные, особенно индийские, которые пишут о взаимоотношении буддизма и индуизма). Такие взгляды должны быть отвергнуты со всей категоричностью. Суть буддийского учения не только не сводится к заимствованиям из индуизма, но даже и не определяется ими в сколько-нибудь значительной степени, хотя таких заимствований в буддизме немало. Будда не только и не столько был одушевлён идеей теоретических исканий, сколько отчётливо выраженным духом практических преобразований, конкретного спасения людей, в том числе исповедующих индуизм и хорошо знакомых с его системой и способами выражения. Борясь с индуизмом, Будда использовал его материал, по-новому интерпретируя его или оставляя всё, связанное с объяснением, в стороне, если оно относилось к умозрительной сфере. Всё это, конечно, не опровергает положения о связи буддизма с индуизмом, но заставляет искать эту связь в несколько ином направлении.

383. Прекрати поток — собств. «отрежь (отсеки) поток», речь идёт о потоке существований.

384. В двух дхаммах — речь идёт о самоограничении и о духовном прозрении в результате созерцания.

385. Эта строфа остаётся не совсем ясной, тем более, что мнение комментатора (он полагает, что здесь имеются в виду чувства и чувственные объекты) не считается достаточно компетентным.

388. Тот, кто отбросил зло, зовется брахманом (bahi-сараро ti brahmano) — еще один любопытный образец индийской этимологии, отмеченный М. Мюллером; этот пример свидетельствует о произношении слова брахман, как bahmana, ср. bahita. Ср. следующие этимологии: «отшельник» (samana) — «тот, кто живет в покое» (samacariya); «очистившийся» (pabbajita) — «отбросивший свою грязь» (pabbajayam attano malam).