Диалоги
Шрифт:
d
Так вот, основательно взвесив и достаточно обсудив все это, мы смотрим теперь не на пользу и громкую славу знаний, а на то, присуща ли нашей душе способность любить истину и все делать ради нее. Об этой-то способности нам и предстоит сказать, расследуя чистоту ума и разумения, действительно ли мы должны приобретать ее или же нам надо искать другую, более сильную.
e
Протарх.Я внимательно слежу за тобой и думаю, что трудно допустить, чтобы какое-либо другое знание или искусство было больше прикосновенно к истине, чем то, которое ты имеешь в виду.
Сократ.Не в том ли смысле нужно понимать эти твои слова, что большинство искусств и все люди, трудящиеся над ними, пользуются прежде всего мнениями и усиленно исследуют все, что касается мнения?
59
А если кто и полагает, что изучает природу, то, как ты знаешь, такой человек всю свою жизнь исследует этот вот космос, как он возник, что он претерпевает и как творит. Признаем мы это или нет?
Протарх.Признаем.
Сократ.Значит, такой человек затрачивает свой труд не на вечное бытие, но на возникающее, долженствующее возникнуть и возникшее [54].
Протарх.Сущая правда.
b
Сократ.Вправе ли мы, однако, назвать что-либо из этого ясным в смысле точнейшей истины, коль скоро здесь никогда не было, не будет и в настоящем нет ничего тождественного?
Протарх.Никоим образом.
Сократ.А можем ли мы вообще получить что-либо устойчивое относительно того, что не содержит в себе никакой устойчивости?
Протарх.Я думаю, что это совершенно невозможно.
Сократ.Стало быть, нет такого ума и такого знания, которые обладали бы высшей истиной относительно этого.
Протарх.Похоже, что нет.
Сократ.Оставим же сразу всех – тебя, меня, Горгия и Филеба – и засвидетельствуем нашим рассуждением следующее…
c
Протарх.Что именно?
Сократ.Что устойчивое, чистое, истинное и то, что мы называем беспримесным, может быть направлено либо на это, то есть на вечно пребывающее тождественным себе и совершенно несмешанным, либо на то, что наиболее сродно с ним; все прочее надо назвать второстепенным и менее значительным.
Протарх.Ты говоришь сущую правду.
Сократ.Не будет ли наиболее справедливым назвать прекрасные эти вещи прекрасными именами?
Протарх.Конечно.
Сократ.А не самые ли почтенные имена – «ум» и «разумение»?
d
Протарх.Да.
Сократ.Стало быть, если эти имена правильно применены к мыслям о подлинном бытии, то их можно назвать вполне подходящими.
Протарх.Совершенно верно.
Сократ.А ведь имена, которые я предложил обсудить в самом начале, были как раз вот эти.
Протарх.Да, Сократ.
Сократ.Хорошо. Итак, если бы кто-нибудь сказал нам, точно творцам, о смеси разумения и удовольствия,
e
что они лежат перед нами, как то, из чего и в чем нужно что-либо изготовить, тот дал бы, таким образом, хорошее сравнение.
Протарх.И даже очень.
Сократ.Так не попытаться ли нам произвести это смешение?
Протарх.Почему бы нет?
Сократ.Но не правильнее ли будет предварительно сказать и напомнить себе следующее…
Протарх.Что именно?
Сократ.То, что мы и раньше вспоминали: есть хорошая пословица, что дважды и трижды нужно повторять прекрасное [55].
60
Протарх.Почему бы и нет.
Сократ.Ну так с богом! Сказанное тогда, думается мне, было сказано вот как…
Протарх.Как?
Сократ.Филеб утверждал, что удовольствие – правильная цель для всех живых существ и все они должны к ней стремиться, что это – благо для всех и оба этих наименования – «хорошее» и «приятное» – справедливо прилагаются к единой вещи одной природы.
b
Сократ же утверждал, что вещь эта не одна, но, согласно именам, их две и что благо и удовольствие имеют отличную друг от друга природу и области блага более причастно разумение, чем удовольствие. Не так ли было сказано тогда, Протарх?
Протарх.Именно так.
Сократ.Однако не были ли мы согласны в этом и тогда, и теперь?
Протарх.В чем?
Сократ.В том, что природа блага отличается от всего прочего.
c
Протарх.Чем, Сократ?
Сократ.Тем, что живое существо, которому оно во всех отношениях, всегда и вполне присуще, никогда не нуждается ни в чем другом, но пребывает в совершенном довольстве. Не так ли?
Протарх.Именно так.
Сократ.А не пытались ли мы в своем рассуждении ввести порознь удовольствие и разумение в жизнь каждого – удовольствие, не смешанное с разумением, и разумение, не содержащее в себе ни малейшей примеси удовольствия?
d
Протарх.Пытались.
Сократ.Но не показалось ли нам тогда, что ни то ни другое само по себе ни для кого не достаточно?
Протарх.Как не показаться!