Чтение онлайн

Когда сирота наткнулся на форум Кониши, он увидел квадрат замощенный гладкими ромбами каменных плит, голубыми и серыми, размещенными плотно и с неуловимыми закономерностями, никогда не повторявшимися. Фонтан разбрызгивал жидкое серебро к темно-полосатому, выжженно-апельсиновому небу; так что каждая струя разрушалась отдельно в зеркальные капельки двигаясь по своей дуге, лоснящиеся шарики превращались в небольших крылатых поросят, которые летали вокруг фонтана, пересекая траектории полета друг друга и бодро хрюкая перед прыжками в воду бассейна. Каменные аркады замыкали квадрат, внутреннюю сторону прохода, серией широких сводов и искусно украшенных колонн. Некоторым сводам были даны необычные искривления — Эшера или Клейна, пересекающиеся через невидимые дополнительные измерения.

Сирота видел аналогичные структуры в библиотеке и знал линейные слова для большинства из них; сам фрагмент был таким непримечательным, что сирота не мог ничего сказать обо всем этом. И он рассмотрел тысячи сцен передвижения говорящих граждан, но было только острое осознание различия сцен, и все-же не могло быть ясно понято, что все это значило. Сами целостные образы по большей части напоминали изображения того что было увидено прежде, или стилизовано флешерами, как они это видели в их изобразительном искусстве: значительно более разнообразные, и значительно больее изменчивые, чем реальные флешеры могли бы когда-либо быть. Их форма не была ограничена физиологией или физикой, но только условностями целостного образа — необходимостью провозгласить, что под всеми словоизменениями и тонкостями, лежит одно первичное значение: Я — гражданин.

Сирота обратился к форуму: "Люди".

Беседа между отдельными гражданами была публичной, но приглушенной — уменьшенной соразмерно с расстоянием на сцене — и сирота слышал только ровный гул говорящих.

Он попытался снова. "Люди!"

Образ ближайшего гражданина — ослепительная многоцветная форма подобно морено-стеклянной статуе, в два раза выше обычного — повернулся лицом к сироте. Врожденная структура во входном навигаторе повернула сиротский угол зрения непосредственно к образу. Выходной навигатор, управляемый, чтобы следовать за ним, сделал собственный сиротский образ — пока еще сырой, бессознательная пародия на гражданина — повернутый на тот же угол.

Гражданин блестел синевой и золотом. Его полупрозрачное лицо улыбалось, и он сказал, "Привет, сирота".

Ответ, наконец-то! Детектор обратной связи выходного навигатора отключил чувство тоски, сгладив беспокойство, которое усиливало поиск. Он захлестнул разум сигналами, подавляющими любую систему, которая могла вмешаться и увлечь его прочь от этой драгоценной находки.

Сирота передразнила: "Привет, сирота."

Гражданин снова улыбнулся: "Да, привет", и повернулся к своим друзьям.

"Люди! Привет!"

Ничего не происходит.

"Граждане! Люди!"

Группа игнорировала сироту. Детектор обратной связи вернулся в исходное состояние в своей оценке неудовлетворенности, делающей навигатор снова обеспокоенным. Не достаточно обеспокоенным, чтобы покинуть форум, но достаточно, чтобы переместиться в его пределах.

Сирота метался с места на место, крича во всеуслышание: "Люди! Привет!" Он перемещался без инерции, силы тяжести или трения, лишь выбирая наименее значимые биты входных запросов навигатора о данных, которые он интерпретировал как позицию и угол сиротской точки обзора. Соответствующие биты из выходного навигатора определяли где и как сиротская речь и образ были объединены на сцене.

Навигаторы учились подходить вплотную к гражданам, чтобы легко их услышать. Некоторые граждане отвечали — "Привет, сирота" — перед тем как уйти прочь. Сирота эхом отражал их приветствия: упрощая или усложняя, украшая или упрощая опять, формы очерчивались спиралями светящегося дыма, или заполнялись живым свистом змей, украшенных пламенем фрактальных инкрустаций, или задрапированных в угольно-черный — но всегда все та же двуногость, все та же обезьянья форма, так же часто как буква А в сотне рукописей сумасшедших монахов.

Постепенно, входные классифицирующие сети сироты начинали понимать различие между гражданами на форуме и теми иконками, которые он видел в библиотеке. Так же хорошо как образ, каждая иконка здесь выступала невизуальной меткой целостного образа — качество подобное отчетливому запаху для флешера, все-же более локализованное, и значительно более богатое в возможностях. Сирота не мог найти смысла в этих новых формах данных, но теперь инфотроп — разработанная последней структура, которая выросла как следующий уровень над простой новизной и детекторами образца — начал реагировать на дефицит в понимании. Инфотроп выявил легкий намек закономерности — каждая иконка гражданина приходит сюда с уникальной и неизменной меткой — и выразил свое недовольство. Сирота прежде не обращал внимание на отражение сигнала метки, но теперь, побужденной инфотропом, он обратился к группе из трех граждан и начал подражать одному из них. Награда последовала незамедлительно.

Гражданин сердито воскликнул: "Не делай этого, ты что идиот!"

"Привет"

"Никто не поверит тебе если ты захочешь быть мною — а я меньше всех. Понимаешь? Теперь уходи!" Этот гражданин имел металлическую, оловянно серую кожу. Он высветил тег и убрал с него акцент, сирота сделал то же.

"Нет!" Гражданин теперь послал второй тег, наряду с оригиналом. "Видишь? Я вызываю тебя — но ты не можешь ответить. Так зачем надоедать?

"Привет"

"Отвали"

Сирота был словно прикован; ведь это было наибольшее вниманием, которое он когда-либо получал.

"Привет, гражданин"

Оловянные лица обвисли, почти как металл на границе текучести. "Разве вы не знаете, кто вы? Разве вы не знаете свою подпись?"

Другой гражданин спокойно сказал: "Это должно быть новая сирота еще в утробе. Ваш новейший со-гражданин, Иноширо. Вы должны приветствовать это."

Этот гражданин был покрыт одним, золотисто-коричневым мехом. Сирота сказал, "Лев". Он пытался подражать новому гражданину, и вдруг все трое засмеялись.

Третий гражданин сказал сквозь смех, "Он хочет быть теперь Вами, Габриэль".

Первый, с оловянные кожей гражданин сказал: "Если не знает своего имени, мы будем звать его "идиотом"."

"Не будь жестоким. Я могу показать вам воспоминания, небольшую часть". Аватаром третьего гражданина был ровный черный силуэт.

"Теперь он хочет быть Бланкой."

Сирота начал подражать каждому гражданину по очереди. Трое отвечали пением странных линейных звуков, которые ничего не означали — "Иноширо! Габриэль! Бланка!" "Иноширо! Габриэль! Бланка!" — в то время как, как сирота посылал цельные образы и метки.