Диггер
Шрифт:
Парни взглянули на задернутые шторы и заметили, что сквозь них на пол пробивается светлая полоска.
— Не может быть! — ахнул Снегирев. — Мы просидели не больше двух часов!
— Здесь время идет по-другому. Так что ложись спать, а я на свою кровать пойду.
Глеб приблизился к окну, выглянул из-за шторы на улицу и заметил:
— Примерно час до рассвета. Еще можно выспаться.
После этого он прямо в одежде упал на кровать, засунул руку под подушку и заснул.
Сон парня был весьма необычен. Сначала ему привиделось огромное множество разных мельтешащих точек. Они были большими и маленькими, цветными и черно-белыми. Журналист пытался понять, что же это такое, но у него только рябило в глазах. После этого точки слились воедино и создали огромный экран. Он был совершенно черным и непроницаемым. Вдруг на экране вспыхнули два оранжевых треугольника. Они стали постепенно увеличиваться в размерах, пока не достигли величины средней человеческой ладони. И в этот момент Глеб услышал в своем мозгу низкий хрипловатый голос:
— Привет, братан! Прости, что не удалось попрощаться лично, но я всегда буду помнить о тебе. Ты принял меня таким, как есть, и не пытался бороться со мной. Ты всегда шел мне навстречу и многому научил. Ты — единственный, кто не боялся и не ненавидел меня. Благодаря тебе я избежал черной дыры и, надеюсь, смогу беззаботно обитать в новом мире. Но я оставил в тебе часть себя! Это была вынужденная мера, и она может сыграть на руку нам обоим. Поэтому, если тебе когда-нибудь потребуется моя помощь, только обратись ко мне — и я всегда окажусь рядом. Также и я буду рассчитывать на тебя, ведь мы — братья!
После этих слов оранжевые треугольники померкли и исчезли. Журналист проснулся, открыл глаза и огляделся, все еще не понимая — видел ли он сон или языческий мыслеобраз действительно приходил к нему…
Солнечные лучи пробивались из-за неплотно задернутых штор. Напротив сладко похрапывал Снегирев.
— Сон, — пробормотал Глеб и сел на кровати.
Сетка под ним скрипнула, и его однокурсник проснулся.
— С добрым утром, Глебыч! — потягиваясь, произнес Женя. — Слушай, мне что, все приснилось?
— Что именно??
— Детский смех под окнами, кошки, пытающиеся пробраться к нам в комнату, жуткие звуки на кухне…
— А-а-а… это правда.
Снегирев подскочил и сел на кровати.
— Так, значит, и разговор наш реальным был?!
— Абсолютно.
Женя встал и заходил туда-сюда по комнате.
— В таком случае, — медленно сказал он, — считаю, что мы просто обязаны сейчас же поговорить с дедом Матвеем.
— Согласен, пошли!
Парни вышли на кухню, где за столом сидели и разговаривали хозяин дома и Никитотий.
— Доброе утро! — поприветствовали их Снегирев и Глеб.
— Здорово, парни! — воскликнул дед Матвей. — Присаживайтесь к столу! Чай свежий, ароматный — мяты в него добавил, чабреца. Баранки берите, маслице! Сегодня вы долго спали, но я не стал вас будить. Во-первых, устали вы после вчерашнего, а во-вторых, уж больно с Тотей поболтать хотелось.
— Сейчас, только руки помоем, — ответил за обоих Женя.
Друзья подошли к раковине и поочередно вымыли руки и умылись. После этого они сели за стол, и старик налил каждому по чашке горячего вкусного чая. Воцарилась тишина. Дед Матвей и Тотя ждали, что первыми заговорят Снегирев и Глеб. Женя поглядывал на друга, а тот не знал, как начать разговор. Пауза затянулась. Наконец хозяин дома не выдержал и сказал:
— Погода нынче хорошая стоит. Солнышко нас в этом году балует.
— Оно и хорошо! — как-то неловко поддержал его Женя.
Он выразительно посмотрел на Глеба, давая понять, что уже хватит играть в молчанку. Тот кивнул и, взглянув прямо в глаза колдуну, произнес:
— Дед Матвей, мне бы хотелось узнать кое-что…
— Сам догадался или товарищ рассказал? — со смешком в голосе прервал его старик.
Журналист оторопел.
— Вы о чем? — поинтересовался он.
— А ты о чем, парень? Уж наверняка не о погоде.
— Ну да. Мне бы хотелось об огненном монстре узнать.
— Вот и я о нем же! Когда ты понял, что огонь остался в тебе? Думаю, когда на кольцо Соломона взглянул…
— Откуда вы знаете?
— Эх, Глеб, Глеб… Я этот перстень в первый же день на твоей руке заметил, но решил ничего не говорить. Думаю, пускай он тебе немного мудрости прибавит. А он, видишь, не только мудрости прибавил, но и раздрай в твоей душе поселил. Не готов ты, очевидно, такую вещь носить.
— Погодите, дед Матвей, давайте по существу! Я знаю, что огненный мыслеобраз оставил во мне частицу огня и я являюсь его заложником. Насколько это опасно?
— Смотря для кого, — прихлебывая чай, ответил колдун. — Это все равно что быть носителем какой-нибудь заразной болезни. Сам можешь и не заболеть, а окружающим — беда! Может, твой квартирант никогда себя больше не проявит, а может, завтра же вырвется в наш мир. Все зависит от обстоятельств.
— И поэтому вы решили скормить меня кошкам?!
Старик даже поперхнулся.
— Ты что, Глеб?! С ума сошел?! С чего ты это взял?!
— Сегодня ночью, когда они пытались пробраться в нашу комнату, я сам слышал, как вы говорили им: «Еще не время!»
— Ну правильно! Они же в тебе монстра чувствуют. Хотели, наверное, сами из тебя его вытравить. А я остановил их, поскольку не знаю, как твой огонь себя поведет. Вот и все!
— Правда?! — со вздохом облегчения спросил журналист.
— Конечно! Стал бы я с тобой столько возиться во время ритуала, чтобы потом ночью в доме прикончить?! Нелогично как-то!
— Спасибо, дед Матвей! — дрожащим голосом произнес парень.
Обстановка за столом разрядилась.
— Значит, я могу вернуться в Москву и начать все заново? — поинтересовался Глеб.
— А вот тут, парень, облом! — покачал головой хозяин дома. — В Москву ты больше не вернешься. Вернее, в гости съездить, конечно, можешь. А вот жить и работать придется здесь, под моим присмотром. Кто его знает, когда твоему «квартиранту» выбраться захочется?! У Абсолюта много ловцов отрицательных сущностей. В любой момент они могут наведаться в параллельный мир к твоему «братану», и тогда он кинется сюда. И весь людской мир окажется под угрозой, понимаешь?
Журналист мрачно кивнул.