Дикарь
Шрифт:
— Щенок, не подходи! — закричал Джек и наставил свой перочинный нож на мальчика. Он попытался ещё раз его отговорить. — Я знаю, что ты голоден. Я тоже хочу есть. Я не пытаюсь забрать твое мясо. Я просто хочу разделить его. Мы оба можем поесть. Мы можем работать вместе...
Мальчик издал пронзительный боевой клич и бросился на Джека.
Его пронзила раскаленная боль. Джек закричал, отпрыгнул назад и поднес руку к своему пылающему лицу. Его рука, покрытая меховой перчаткой, потемнела от липкой крови. Гнев и страх смешались внутри Джека, когда он был вынужден отказаться от идеи разговора вместо боя. Этот мальчик не оставил ему выбора, кроме как защищать свою собственную жизнь.
«Следующий удар может перерезать мне горло. Это мальчик пойдёт до конца».
Они кружили вокруг друг друга, их дыхание вырывалось маленькими белыми облачками воздуха. Теперь они были достаточно близко, чтобы любой удар ножом мог стать смертельным. Волна чего-то горячего и волнительного пронзила Джека, сердце громом отдавалось в ушах.
«Возможно, если смогу выбить у него нож, то получится…»
Другой мальчик пошел в атаку и врезался в Джека. Их громкие крики слились в один.
Джек и мальчик упали на землю, с хрустом пробивая снежную кромку. Они оба завопили, а затем покатились по земле, издавая неразборчивые звуки. Щенок рычал где-то вдалеке, или просто так показалось Джеку. Он слышал только стук собственного сердца и резкие вздохи, пока они с мальчиком боролись, чтобы выжить, боролись, чтобы получить возможность воспользоваться оружием.
Они снова перекатились, и рычащий лай Щенка стал ближе. Запах волка теперь отчетливо ощущался Джеком.
— Не подходи! — закричал он Щенку, перекатился, размахивая ножом и пытаясь изо всех сил вырвать нож у другого мальчика.
Но его короткий крик волку дал второму мальчику преимущество, и он, качнувшись вниз, полоснул клинком по руке Джека прежде, чем тот успел увернуться.
Джек вскрикнул от жгучей боли и ужаса, бросился вперед и вонзил нож в мальчика.
Прямо в его сердце.
Всё остановилось. Мальчик замер на месте, его глаза расширились. Кровь закапала из уголка рта, стекая по подбородку на разорванное, слишком маленькое для него пальто.
Джек схватил мальчика.
«Что я наделал? Он не может умереть всего от одного удара. Нет!»
Безумный туман в глазах мальчика рассеялся. Он взглядом нашел Джека, его дыхание становилось всё слабее, всё дальше… Сердце Джека дрогнуло, когда — всего на мгновение — другой мальчик показался ему… счастливым. Он улыбнулся, прежде чем обмяк и повалился на Джека.
Джек всхлипнул, вылезая из-под мертвого мальчика. Он поднялся на ноги и, шатаясь, стоял над телом. От шока мир казался слишком ярким, нереальным.
«Ужас. Кошмар. Он убил человека».
Джек почувствовал что-то тёплое на щеках и понял, что плачет. Он смахнул влагу, прежде чем слёзы, смешанные с кровью замерзнут, и уставился на мальчика. Его глаза скользили по разорванной одежде, вниз к его искривленной ноге и почерневшей ступне, голой теперь, когда самодельный ботинок слетел с неё во время их битвы.
Джек на секунду закрыл глаза, его сердце сжалось.
«Я бы поделился с тобой», — прерывисто прошептал он про себя.
Джек уставился на лицо мальчика, которое больше не выглядело безумным, смерть сделала его моложе, и, вздрогнул, когда узнал его. Это был тот самый белокурый мальчик, который той ночью упал с утёса вместе с ним.
Он тоже жил здесь всё это время, и то, через что ему пришлось пройти, свело его с ума.
«Неужели, он раз или два проходил мимо меня в лесу, пока я прятался, думая, что это идет враг?»
Эта мысль была слишком ужасна для понимания и осознания. Джек старался не думать об этом… Вместо этого он повернулся к Щенку, который теперь лежал на снегу, рядом с раненой лапой расплывалось большое пятно крови. Сердце Джека, которое было замедлилось, вновь забилось быстрее.
«Нужно отнести его домой и залечить рану, если получится».
Джек взял острый изогнутый нож мальчика, засунул его за пояс брюк, а затем быстро подошел к Щенку, поднял его и взвалил на плечо. Он вернулся к мёртвому мальчику, вытирая слезы, которые снова катились по щекам, и попытался найти слова, чтобы произнести их над телом. Его Бака читала молитвы, но он не помнил слова, которые она шептала, перебирая чётки в руках.
Щенок тихонько застонал, и Джек слегка подвинул его, стараясь быть осторожным с раной.
— Звездное сияние, яркая звезда, — наконец произнес Джек. Слова вспомнились легко, он понимал, что колыбельная мало походила на молитву, но ничего другого он не знал. — Этой ночью я вижу первую звезду. Надеюсь, я смогу, надеюсь, я сумею… Я хочу загадать желание…
Джек закрыл глаза и пожалел, чтобы сейчас мальчик бежал по цветочному полю под тёплым солнцем. Чтобы он был исцелен, здоров и больше не голоден.
Земля слишком промерзла, чтобы Джек мог похоронить тело, поэтому он оставил его там, где оно было. В любом случае, мальчику уже было всё равно, а лесу нет. Другие голодные существа будут питаться им и это поможет им дожить до следующего дня.
«Как и я», — подумал Джек, хотя чувствовал, что часть его умерла вместе с белокурым мальчиком, оставшимся лежать на побагровевшем от крови снегу.
Поправив Щенка, лежащего на его плече, он схватил оленя за ногу и потащил за собой, шагая к дому. Гнев и безнадежность ревели в нём. Ярость росла с каждым шагом. Джек запрокинул голову и закричал в серое, безразличное небо, слёзы снова ослепили его. Это они виноваты! Люди, которые забрали его и другого мальчика. Люди, которые пытались убить детей. Люди, которые превратили маленького мальчика в безумное животное, желая ему смерти.