Дикарь
Шрифт:
Но усталость наконец одолела его. Глаза закрылись, и лорд Гарет де Монфор заснул неспокойным сном.
Глава 22
На Лембурнских холмах ночь тоже выдалась непогожая и неспокойная. Ветер гулял по долине, в которой приютилась деревня Рэйвенском: то сорвет плохо закрепленную черепицу с крыши, то сломает ветку медно-золотистого бука.
Погуляв среди высоких холмов, ветер проник на территорию Блэкхита, сильно потрепал розы в саду и заставил дребезжать стекла окон. Но замок стоял себе как ни в чем не бывало. Он противостоял врагам и стихиям в течение пяти сотен лет и собирался простоять так же незыблемо еще не меньше времени. Его величественные башни, словно часовые, вырисовывались на фоне черного неба. В окнах ни огонька, только в библиотеке мерцал свет, выдавая присутствие человека, который еще не ложился спать.
В кресле возле остывшего камина сидел герцог. Он хмурился, вскрывая послание, которое только что получил из Лондона от своего человека.
Ваша светлость!
Надеюсь, вы успокоитесь, узнав, что его светлость ваш брат женился на мисс Джульет Пэйдж сегодня утром, получив специальное разрешение (которое, смею доложить, обошлось ему недешево), и все прошло, как и предполагалось. Нынче вечером лорд Гарет привел свою семью к мадам Боттомли.
Я осторожно навел справки и убедился, что они получили там комнату на одну ночь. Убедившись, что они в безопасности, я ушел, чтобы возобновить свое тайное наблюдение утром, о чем сообщу вам в следующем отчете.
Люсьен положил письмо на стол и, нахмурив брови, задумался. Итак, он женился на ней. Хорошо. Однако когда он, прислушиваясь к завываниям ветра за окном, попробовал представить себе, каково им там, в Лондоне, успех его плана показался ему весьма сомнительным: Люсьен не испытывал ни малейшей радости. Как это похоже на Гарета!
Потащил свою семью ночевать в бордель! Одному Богу известно, что ему может взбрести в голову завтра!
Он поднялся на ноги и, сложив за спиной руки, медленно прошелся по библиотеке. Прав ли он был, понадеявшись на брата хотя бы в малой степени? Прав ли он был, понадеявшись, что невеста Чарльза сделает из Гарета человека? И почему она согласилась остановиться в борделе? Люсьен выругался сквозь зубы. Если бы не необузданная гордость Гарета — и не тлеющий в душе самого Люсьена огонек надежды на то, что, пройдя через тяжелые испытания, Гарет в конце концов исправится, — Люсьен приказал бы сейчас оседлать Армагеддона, поехал в Лондон и собственноручно приволок их всех сюда. Нерисса умоляла его сделать это. Эндрю, который с ним не разговаривал, грозился сам поехать за молодоженами в Лондон. А теперь вот он слышит, что Гарет, вместо того чтобы поселить семью в каком-нибудь респектабельном отеле, потащил их в вонючий бордель…
Он покачал головой. Нет. Он не станет вмешиваться, как бы велико ни было искушение и как бы низко ни пал его братец. Он обязан дать Гарету шанс показать, на что он способен. Шанс повзрослеть.
Он взял свечу, сунул в карман записку, медленно вышел из комнаты и, освещая путь слабым пламенем, отправился к себе по длинным коридорам старинного Блэкхитского замка. Заснуть ему, наверное, не удастся. Это часто бывало в те ночи, когда вокруг стен замка завывал ветер и ему вспоминалось, как он обнаружил мертвого отца на нижних ступенях башенной лестницы. Сейчас его успокаивало одно: какие бы выходки ни устраивал Гарет в Лондоне, а он, герцог Блэкхитский, через своего информатора бдительно следит за каждым его шагом.
Он уже потерял одного брата.
И будь он проклят, если потеряет другого!
В роскошной спальне особняка де Монфоров скромная молодая женщина из колоний дремала, удобно расположившись на мягких пуховых подушках. Теплое пушистое одеяло согревало ее тело, кожа стала шелковистой после ванны с лавандовой водой, огонь, потрескивающий в камине, наполнял комнату теплом и светом.
Неподалеку отсюда, на холодном каменном полу конюшни предполагаемый наследник одного английского герцогства тоже спал, подложив под голову вместо подушки твердое кожаное седло и укрыв продрогшее тело мокрым плащом вместо одеяла. Снаружи все еще шел дождь, и вода, капавшая сквозь прохудившуюся крышу конюшни, скапливалась в неровностях грязного каменного пола и ручейками подтекала под тело спящего.
Появился ночной сторож с фонарем в руке, ведя за собой усталую лошадь. Увидев спящего на полу, очевидно, пьяного джентльмена, он с полным равнодушием перешагнул через его тело и поставил лошадь в тесный денник. Пьяный в нескольких футах от него что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок.
Но лорд Гарет де Монфор был не пьян. Ему снился сон…
— Ты ленивый, бесполезный, распущенный бездельник.
Ты позоришь нашу семью — особенно меня. Когда ты повзрослеешь и поймешь значение слова «ответственность», Гарет, тогда, возможно, я буду уважать тебя, как уважал твоего брата…
Гарет попытался убежать, но не мог вскочить в седло и умчаться подальше от упреков Люсьена, не мог расхохотаться ему в лицо и замыслить очередную проказу, потому что на сей раз это был сон и бежать ему было некуда. Вместо этого он попытался проснуться, но сон безжалостно удерживал его, словно кандалы на ногах узника.
А Люсьен, презрительно глядя на него сверху вниз, повторял и повторял обличительные слова:
— Ленивый, бесполезный, распущенный бездельник.
— Перестань, что ты пристал? — крикнул Гарет. — Оставь меня в покое!
И тут он увидел Чарльза.
— Привет, Гарет.
Гарет замер на месте, открыв рот от изумления. Потом сердце его учащенно забилось.
— Чарльз! — не веря глазам своим, хрипло воскликнул он.
Чарльз улыбнулся. Он был в своем военном мундире, при всех регалиях, с саблей на боку. Некоторое время он смотрел на Гарета добрым, полным братской любви взглядом, потом улыбнулся и, повернувшись, зашагал прочь.
Он не позвал его за собой, но Гарет понял его без слов и, бросив торжествующий взгляд на Люсьена, кинулся следом за Чарльзом.
Как ни странно, Люсьен доже не попытался его остановить.
Брат вел его через поля, не оглядываясь, чтобы посмотреть, идет ли за ним Гарет, и не останавливаясь. Он продвигался вперед с такой уверенностью, как будто вел в атаку свой батальон. Гарет не мог бы сказать, сколько времени они шли. Наконец Чарльз замедлил шаг, и когда Гарет оказался рядом с ним, он указал на что-то, постепенно вырисовывающееся из серой дымки. Гарет даже охнул от неожиданности, увидев их мать, которая пила чай в саду с матерью Перри. Она улыбалась своей нежной, любящей улыбкой, от которой стало тепло на сердце.
— Мама! — радостно воскликнул Гарет. Но она его не услышала и продолжала разговаривать с Ведьмой.
Дымка рассеялась еще больше, и он увидел, что стоит погожий летний день, вдали поблескивает на солнце пруд, а в зарослях на берегу прячутся два мальчишки — он и Перри.
Они довольно хихикают, замышляя очередную шалость.
Гарет возбужденно взглянул на Чарльза. Но брат кивком головы привлек его внимание к другому эпизоду давно минувших дней, который разворачивался перед ними…