Чтение онлайн

Многие из них были осуждены за преступления, тем не менее Сулла знал, что они не были приговорены к смертной казни. Лишать их жизни, оставляя на волю лавы, было несправедливо. Под удушающим и непрекращающимся пепельным дождем галл бросился к каторжникам, чтобы ободрить их. Увидев возникшего перед бараками заключенного, такого же, как и они сами, в такой же грубой одежде, они громко завопили. Но многие, лежавшие посреди пепла, уже молчали: они были мертвы или агонизировали.

Как только ветераны Котия освобождали заключенных, те неуклюже бежали к открытым воротам. Некоторые, желая отделаться от цепей на ногах, разыскивали приспособления, какими стражники снимали с них кандалы. У Суллы мелькнула мысль, что они, плохо зная местность и лишенные самого необходимого, очень скоро получат новые кандалы взамен тех, что снимают сейчас.

Подняв голову, галл старался по движению воздушных масс вокруг вулкана определить, куда будет перемещаться огромное пепельное облако. Ему показалось, что оно двигается к северо-западу, то есть оно должно было накрыть Геркуланум и Неаполис, а Помпеи, возможно, избегут этого. Несмотря на трагическое действо, разыгрывающееся в этом котле страданий и ужаса, Суллой, теперь уже уверенным в том, что боги помогают ему, овладело странное спокойствие. Он улыбнулся Тоджу и Котию, подошедшим к нему, и по их взглядам он понял, что и у них такое же состояние духа. Они испытывали те же чувства, что солдаты на поле боя в миг, когда они видят, как расстраиваются вражеские ряды, в которых начинается паника, и понимают, что после стольких опасностей они могут наконец дотянуться до победы своими окровавленными мечами. Они пришли из Галлии, пересекли всю Италию, еще не зная, что смогут помочь тому, кому подчинялись, – все это они сделали, поверив бредовым словам чокнутой старухи, – и вдруг из Везувия вышел небесный огонь, их всемогущий союзник, который стер всех их врагов с лица земли...

Они вернулись на площадку к воротам. Мимо один за другим бежали заключенные; утопая ногами в густом пепле, они исчезали в странной мгле, заменившей дневной свет.

Старуха, стоя посреди площадки, смотрела на кратер и на ленивый поток лавы, который был уже недалеко от желтых серных ступенек. Она сняла свой котелок, так как камни больше не падали с неба. Сулла, следивший за ней взглядом, спросил себя: а что, если медленное перемещение красноватого потока внезапно ускорится и огонь накроет тех смельчаков, которые не убежали, пока еще было время? Потом Сулла заметил, что старуха была одна.

– Где Хэдунна, старуха? – спросил он.

Она посмотрела на него долгим взглядом:

– Она конечно же пошла по своим делам.

– По каким делам? – спросил Сулла, удивленный тоном и видом своей рабыни-прорицательницы.

– Неужели я все время должна говорить вам то, что вы должны знать? – с иронией спросила она.

Нахмурив брови, Сулла, не понимая, смотрел на нее, но тут подошел Котий – за ним следовали Тодж и его персы – и прервал их разговор.

– Теперь ты должен решить, что делать с Поллионом.

– Да, надо, – сказал галл. – Что вы с ним сделали?

Котий посмотрел в сторону здания, где у врага Суллы была контора и подвал.

– Он пригвожден к стене двумя стрелами Тоджа, заставившими его сказать, где тебя искать.

Галл снова посмотрел на лаву, и они направились к знакомому зданию.

Они увидели, как из подвала, в котором полчаса назад был обнаружен Поллион, грузивший для бегства золото на мула, показался ветеран.

– Он его сторожит, – объяснил Котий, увидев приближающегося человека.

Когда он подошел ближе, Котий обратился к нему.

– Почему ты оставил свой пост? – спросил он.

– Его не нужно больше сторожить, – ответил ветеран тоном, показавшимся странным обоим его собеседникам.

– Ты хочешь сказать, что он умер?

– Совсем нет. Он еще жив.

– Ты можешь мне что-нибудь объяснить? – недовольно спросил Котий.

– Иди и посмотри сам.

И он отошел. Котий и Сулла были в недоумении от его поведения и этого необычного неповиновения, которое он только что продемонстрировал; как только они зашли в здание, чтобы спуститься в подвал, они увидели выползающего оттуда на руках и коленях человека, всего в пепле.

Сулла узнал Поллиона, когда тот подполз ближе. Он полз медленно, каждое его движение сопровождал хрип.

Галл спросил Котия:

– Что с ним?

– Не могу понять! – изумился ветеран.

Поллион узнал Суллу по голосу, так как видеть больше ничего не мог. Он поднял лицо к своему бывшему товарищу по оружию, и галл понял, что у ползущего перед ним человека глаза были выколоты. Вытекавшая из глазных впадин жидкость, смешанная с кровью, прочерчивала бороздки в слое вулканического пепла, осевшего на лице.

– Сулла! Это ты, Сулла?

– Да, это я, – сказал галл, который начал понимать, что происходит.

– Теперь ты отомщен, верно? Оставь мне жизнь. Я умоляю тебя, как умолял в тот первый раз, в VII легионе... Возьми часть золота из моей поклажи, остальное оставь мне, привяжи меня к моему муллу и спусти в Помпеи. Там я найду хирурга.

Сулла, не говоря ни слова, посмотрел на этого жалкого человека, валявшегося в пыли, и тут только заметил, что между ногами у него текла кровь. Туника тоже была запачкана в этом месте.

Он подошел к порогу подвала и тут же увидел, что на полу, около балок, к которым стрелами был пригвожден его враг, валяется окровавленная плоть. Сулла видел такое уже несколько раз во время своей военной жизни, когда попадал на вражескую территорию и его воины-легионеры показывали ему, что враги сделали с их товарищами, попавшими в плен. Пленников оставляли умирать, после того как им отрезали член и яички.

Хэдунна стояла около мула Поллиона, держа в руке кухонный нож, который она унесла из харчевни, спрятав под платьем. Старуха, должно быть, видела его, этот нож, но конечно же ничего не сказала: она знала все. Вот почему Суллу удивил ее тон и вид.

Хэдунна выдержала взгляд своего хозяина, лицо ее было спокойным, хотя и бледным.

Сулла представил себе, что берет под туникой веточку калины и подносит ко рту, но он даже не сделал этого жеста, хорошо зная, что ягод у него нет. Он спустился в подвал и подошел к своей рабыне.

– Что ты теперь собираешься делать с этим ножом? Тебе он больше не нужен, я думаю?

Она ничего не отвечала.

– Ты мне его отдашь, ты не можешь больше им пользоваться. Твоя жизнь тебе не принадлежит, и ты не можешь ею распоряжаться по своему усмотрению. Она принадлежит мне с тех пор, как я перекупил тебя у торговца Мемнона, не забывай об этом. Я заплатил триста сестерциев и не собираюсь зря тратить деньги... И наконец, ты должна мне повиноваться, что бы ни произошло.