Чтение онлайн

Иодх Баи кивнула:

— Но Ясаман еще так молода. Она даже не знала этого юношу, который теперь стал ее супругом.

— Уверяю тебя, его репутация безупречна. Даже при том, что ей угрожало, я бы не позволила выдать дочь за неподходящего человека. Ш-ш-ш, она возвращается. — Ругайя Бегум встала и протянула навстречу дочери руки. — Ты готова?

— Готова, — ответила девушка.

Ругайя Бегум и поднявшаяся вслед за ней Иодх Баи осторожно провели Ясаман через террасу, вниз по мраморным ступеням к ожидающей ее пестро украшенной лодочке. Лодка была покрыта красным лаком и по всему борту расписана золотыми рисунками. Полосатый красный с золотом навес затенял обитую темно-синим атласом скамью, которую украшали пышные разноцветные подушки. Лодочник, застывший в ожидании на корме суденышка, почтительно поклонился, и женщины, крепко обняв Ясаман, помогли ей сойти на палубу.

— Муж через секунду присоединится к тебе, — проговорила Ругайя Бегум. — Да благословит Аллах ваш союз и да сделает его плодотворным.

— Да будешь ты матерью многих сыновей, — в свою очередь пожелала Иодх Баи. — Прежде чем отправиться на юг, я заеду повидать тебя.

— Спасибо тебе, мама Бегум, спасибо, тетя. — Ясаман смотрела прямо перед собой, не решаясь встретиться с ними взглядом. Страхи вновь нахлынули на нее, и к горлу подкатывал ком. Замужество пугало ее. Она чуть не расплакалась, услышав, как удаляются по лестнице их шаги. Но вместо этого принялась разглядывать рыбака Али, который вместе с другими членами семьи скрючился неподалеку в рыбацкой лодке. Застенчиво она помахала им рукой, и была вознаграждена пожеланиями счастья, донесшимися по поверхности тихой воды озера.

— Они перевернутся от восторга, — раздался мужской голос.

Лодка накренилась, когда принц сошел в нее и опустился на скамью рядом с Ясаман. Он знал, как повезло Али. На озере каждый об этом знал. И кажется, это были не россказни.

— Лучше быть невежливой и не замечать их? — резко спросила Ясаман.

Девушку удивило, как легко он заговорил с ней. И все же до сих пор он с ней так и не поздоровался. «Зачем я согласилась на этот брак», — беззвучно зарыдала она.

— А дочь Могола никогда не бывает невежливой? — Принц слегка подтрунивал над девушкой. — Если так, то я взял образцовую жену.

— О-о-о! — Она вздернула голову и взглянула на него. — Ты, мой господин, совершенно непереносим. С тех пор как мы произнесли брачные клятвы, ты и слова не соблаговолил мне сказать, а теперь учишь хорошим манерам! Да еще подшучиваешь? Если бы не закон, я бы сию минуту с тобой развелась!

Ямал Дарья-хана так и подмывало рассмеяться, но он решительно сдержался. Красивее этих невероятных сверкающих бирюзовых глаз он еще не видел. А чувство справедливости подсказывало, что она права. Ведь невежливым был он, не обращавший на нее никакого внимания весь вечер.

Его раздражало, как отец и Могол загнали его в этот брак, но девушка в этом не была виновата. Один Аллах лишь знал, — каким выгодным для семьи был их союз. Невесту, безусловно, тоже принудили лаской. Она была так молода и так красива! Сидя рядом с ней, он с трудом верил, что это сокровище — его.

— Принцесса, — мягко ответил он, — ты знаешь, обычай требует, чтобы в день свадьбы невеста и жених находились порознь, — и, откинув с ее лица полупрозрачную золотистую вуаль, вгляделся в черты жены. — Ах! — В выразительном жесте он положил руку на сердце, а другой провел ей по подбородку. — Ты, моя невеста, необыкновенно красива!

Ее щеки зарделись. Не в состоянии дольше глядеть на него, она опустила черные ресницы на молочнo-белую кожу щек, гнев тут же растаял, и она почувствовала, что не в состоянии пошевелить языком. Стыд и неловкость озадачили ее, привыкшую держать в узде свои чувства. Он повернул к себе ее лицо:

— Взгляни на меня, невеста. Я никогда не видел столь прекрасных глаз. Я поражен твоей невинной красотой. Скажи, что прощаешь меня. Не можешь же ты сердиться на человека, чье сердце так стремительно завоевала.

Она встретилась с ним взглядом и почувствовала, что тает под бархатно-темными глазами. Вновь заработало сознание.

— Господин, ты застал меня врасплох, — сказала она. — Я не привыкла к таким комплиментам и не знаю, как на них отвечать. Может быть, заметить, что ты красивее даже моего брата Салима?

Он улыбнулся, а она решила, что у него чудесная улыбка: жемчужно-белые зубы сверкали на фоне золотистой кожи, красивый изгиб губ.

— Я счастлив, что любовные похвалы — первое, что слышат твои изящные, как раковинки, уши.

Ясаман не сдержалась и хихикнула. Как раковинки? Хихикнула снова.

— Почему господин так необыкновенно называет не самую красивую часть моего тела? Может быть, я и юна, но не так глупа.

Ямал-хан громко рассмеялся:

— Клянусь, принцесса, я так потрясен твоей красотой, что неизвестно что бормочу. — Он взял ее руки в свои. — Теперь мы друзья?

— Не уверена, — тихо ответила девушка. — Я еще не знаю тебя, господин. И не знаю ничего о тебе, кроме того, что ты послушный сын.

— Я также мало знаю о тебе, принцесса. Только то, что ты рождена Моголу его английской женой, но выращена Ругайей Бегум.

Несколько минут они сидели молча, пока лодка неспешно скользила по озеру.

— Смотри, принцесса, — снова заговорил Ямал-хан, — луна встает.

Ясаман взглянула туда, куда указывал ее муж:

— Несколько дней назад на мой день рождения было полнолуние. А теперь она убывает.

— Зато прибывает моя любовь к тебе, — заметил принц. Ясаман снова вспыхнула. Его слова вызвали в ней трепет. Она и не представляла, что мужчина может говорить такие замечательные вещи, и они могут звучать так искренне. Может быть, конечно, только может быть, этот брак не так уж и плох и еще удастся. Но она не знала, что сказать в ответ мужу, и поэтому промолчала.

Он слегка сжал ее руку, поднес к губам и горячо поцеловал в ладонь.

— Такая изящная рука, принцесса, — прошептал он. — Мне не дает покоя мысль, что вскоре она будет ласкать меня.

Прикосновение губ к ее коже заставило сердце подпрыгнуть в груди.

— Ax! — судорожно выдохнула она, когда ощущение первого поцелуя пронзило тело и вызвало в нем приятную слабость.

Теперь замолчал он, пытаясь припомнить, сколько же ей лет. Тринадцать. Только что исполнилось тринадцать. Но ему говорили, что месячные у нее начались. Да это просто рай! Она так невинна. Не то чтобы знание не могло быть приятным, но ему доставляло удовольствие, что ни один мужчина не касался ее, не говорил ей комплиментов, не целовал ее губ, которые вскоре намеревался поцеловать он сам.