Чтение онлайн

Войдя в деревню, мы захватили в плен несколько незадачливых вояк; им сделали внушение и отпустили, снабдив каждого небольшим подарком. Вскоре после этого появился вождь – он прятался где-то поблизости. Маколей спросил, почему они убегают при нашем появлении (поскольку жертв и пострадавших не было, минувший инцидент мы решили обойти молчанием). «Морена (господин), – отвечал вождь, – до сих пор такие большие караваны, как ваш, приходили к нам лишь затем, чтобы захватывать наших юношей и продавать их в рабство; мы еще не видели караванов белых людей, хотя слышали, что они никогда не продают и не покупают рабов и воюют с мамбари.» Постепенно речь вождя становилась все более изысканной и цветистой; мы уже были его отцом и матерью, дядей и теткой в одном лице. Все, что у него есть принадлежит нам, и он кладет к нашим ногам свою голову.

Поблагодарив, мы ответили, что нуждаемся не в его голове, а в продовольствии для наших людей. Тут начались горькие сетования. Солнце сожгло все зерно (уже два месяца лили непрерывные дожди), а то немногое, что уцелело, вытоптали и потравили дикие звери (на много миль кругом не было никакой дичи, так как у местных жителей имелись ружья, а с Западного побережья шел регулярный подвоз боеприпасов). Мы спросили, нет ли у него хотя бы маниоки – вождь отвечал, что здесь ее вообще не сажают и не выращивают. Старый хитрец не знал, что, обходя с отрядом вокруг деревни, мы не меньше получаса шли мимо сплошных полей. Тогда Маколей спросил, не будет ли вождь возражать, если мы наберем себе дикой, несеянной маниоки – мы, мол, видели ее неподалеку во вполне достаточном количестве. Произошел небольшой конфуз, разрешившийся ко всеобщему удовольствию – за умеренную плату нам, конечно, будет предоставлено все необходимое.

Этот эпизод – довольно типичный пример взаимоотношений местных жителей и европейцев.

Население деревни было смешанным – в основном потомки вакагонде и ва'лунда. В физическом и нравственном отношении люди стояли на очень низкой ступени развития; особенно заметно это проявлялось у женщин. Нигде больше мне не доводилось видеть столь юных матерей – девочки 12-13 лет уже нянчили собственных младенцев. Одежду женщин составляли стеклянные бусы на шее, медные браслеты на запястьях и короткие, грубо сплетенные передники из коры.

Обычное вооружение мужчин – лук и стрелы. На наконечниках стрел я не заметил признаков яда, но думаю, что мне показали не все. Кроме того, имелось много шомпольных ружей, попавших сюда с Западного побережья.

Истоки Кабомпо находятся в двух часах ходьбы от деревни, на плоском голом холме. В непосредственной близости от источника выросла группа деревьев, сплошь переплетенных лианами.

Итак, главная из поставленных перед экспедицией задач была выполнена. Мы нацарапали на жестянке свои имена и дату открытия и прибили ее к дереву рядом с источником.

Пора было трогаться в обратный путь. Теперь можно было идти напрямик, что позволяло сэкономить время и силы. По дороге удалось установить нахождение истоков еще одной реки – Мозамбези; место показалось нам очень удобным для пограничного поста.

Когда мы вернулись к селению Казанзы, выяснилось, что все жители ушли, и Маколей решил, не откладывая, нанести дружеский визит своему знакомому – вождю Мтамбо. Мы перебрались через Кабомпо и двинулись в глубь джунглей. Совершенно неожиданно открылась деревня: симпатичные четырехугольные хижины с маленькими открытыми верандами. Ва'лунда строят свои дома из толстых жердей, вкопанных в землю; щели изнутри замазаны глиной. Если бы стены покрывались глиной с обеих сторон, то деревянный каркас быстро стал бы добычей термитов; благодаря тому, что внешняя часть бревен освещена солнцем и доступна для осмотра и ремонта, хижина остается в целости. Высокие конусообразные крыши сделаны из тонкого тростника и выглядят очень живописно. Внутри хижин, к своему немалому удивлению, я обнаружил даже низенькие кровати; в отличие от вакагонде, которые спят на толстых соломенных циновках, люди племени ва'лунда пользуются мебелью.

Впоследствии я ближе познакомился с ва'лунда, о чем расскажу в своем месте.

В центре деревни находилась «ратуша» – большая, открытая со всех сторон хижина, где Мтамбо вершил суд или совещался со своими приближенными. Маколей успел рассказать мне, что вождь – прокаженный: ужасная болезнь лишила его всех пальцев, и он передвигается с помощью двух человек.

Когда мы поставили палатки возле деревни, к нам прибежал гонец и сообщил, что вождь собирается посетить белых людей. Вскоре появился Мтамбо в сопровождении старейшин и советников. Вождь сел напротив нас на табурет, а за его спиной полукругом расположилась свита. Последовавшая беседа шла через переводчика, так как Маколей говорил на языке баротсе. Я в то время им еще не владел и потому не пытался понять, о чем они говорили; вместо этого я с выгодой использовал свою позицию – сбоку от Маколея и чуть позади – и сделал довольно удачный набросок сцены переговоров.

Впоследствии я еще раз посетил Мтамбо; к тому времени я уже приобрел достаточные познания в языке вакагонде и мог без посторонней помощи беседовать со старым вождем. Он рассказал мне много любопытного, а также с жаром подтвердил, что никогда не признавал своим королем Леванику, оставаясь верноподданным короля ва'лунда – «того, что на Севере».

Поскольку задачи, стоявшие перед экспедицией были выполнены, мы решили идти по течению Кабомпо до ее слияния с Момбези и оттуда – прямиком в Каземпу. Наш путь шел по южному берегу – здесь вдоль реки проходила слоновая тропа, и она была так широка и утоптана, что мы бок-о-бок ехали по ней на велосипедах.

Как-то утром мы увидели свежий слоновий помет. Леваника разрешил Маколею охотиться на слонов, и мы не утерпели. Ни один их нас до тех пор еще не встречался с толстокожими гигантами; взяв ружья, мы отправились по следам.

Наше снаряжение, хоть мы об этом и не догадывались, оставляло желать лучшего: Маколей был вооружен малокалиберной винтовкой, а я – английским «Экспрессом» 370-го калибра (что соответствует 9,3 мм в немецкой маркировке). К счастью для нас, мы не догнали стадо и после четырех часов ходьбы повернули обратно. В то время я не подозревал, что охота на слонов чаще всего оборачивается многодневным изнурительным маршем.

Переправа через Момбези не обошлась без сложностей: мы долго не могли найти брод, и мне с двумя аскари, чтобы облегчить поиски, пришлось переплыть реку, но в конце концов последняя водная преграда была преодолена. Отсюда нам предстояло идти точно на юг. Вокруг был настоящий охотничий рай. Лесные заросли чередовались с травянистой саванной, и всюду бродили стада копытных всех видов.

Идя с Маколеем впереди каравана, я внезапно заметил что-то желто-коричневое, мелькнувшее в траве в сотне метров от нас. Лев! Выхватив у оруженосца свою винтовку, я быстро прицелился и нажал на спуск. Было слышно, что пуля попала в цель; трава больше не шевелилась. Осторожно, шаг за шагом, со вскинутыми ружьями мы приблизились к тому месту и увидели... убитую лошадиную антилопу!

После этого Маколей еще долго именовал данный вид антилоп «здоровенными львами», а когда на следующий день меня свалил приступ лихорадки и я, лежа под одеялом, стучал зубами, он утешал меня, говоря, что это – нормальное явление: дескать, первая встреча со львом – всегда сильнейшее нервное потрясение для любого охотника.

Мы вернулись в Каземпу в начале января 1905 г. Сверив обе составленные нами карты, мы убедились, что расхождение в маршрутной съемке не превышало восьми миль – отличный результат для восьминедельного путешествия. Все цели были достигнуты: экспедиция установила границу водораздела Конго и Замбези, провела картографирование неисследованного района и установила дружеские отношения с туземным населением; было выбрано место для пограничной станции. Теперь предстояло освоение этих областей – ведь в джунглях были представлены несколько видов каучуконосных деревьев, а горы изобиловали ценными в промышленном отношении минералами.