Шрифт:
Тропы
Feral / Untamed Omega — дикая, агрессивная, укусит первым
Masked Spec-Ops Alphaholes — стая убийц в масках
RH / Reverse Harem — омега + пять альф
Psycho Pack Dynamics — ебанутая, нестабильная стая
Murder Husbands — альфы-убийцы, но преданные ей
Touch Her and You Die — одержимые защитники
Omega as a Weapon — омега как тайное оружие государства
Dark Daddy Energy — жесткий лидер стаи (Тэйн)
Silent Monster — молчаливый, изуродованный Призрак
Serial Killer Alpha — Валек, любимчик хаоса
Killer Medic — Чума: лечит и калечит
Golden Retriever Himbo with Rage Issues — Виски
Dystopian Hellscape — разрушенный мир, война, контроль Совета
Breeding Facility Threat — угроза «Центра Реабилитации»
Disposable Omega — героиня как расходный материал
Forced Proximity — закрытые помещения, миссии, клетки
Hurt/Comfort, но в стиле “bite first”
Trauma Bonding (dark!) — раны, шрамы, привязанность через боль
Conspiracy / Government Control — Совет, Ночные Стражи
Pack Bonding — медленное, агрессивное формирование стаи
High Heat — высокая интенсивность, феромоны, прайминг
“Only one omega left” — редкость = власть, опасность, охота.
Глава 1
АЙВИ
Металлическая дверь распахивается, скрипя на ржавых петлях. Я вскидываю взгляд от грязных плиток, которые успела пересчитать уже тысячи раз. Я давно сбилась со счёта, сколько месяцев меня держат в этой комнате. В этой прославленной «камере», где нет ничего, кроме дырки в полу и четырёх стен, между которыми трудно даже пройтись.
Но количество плиток я знаю точно.
Шестьсот восемьдесят пять.
Из-за приоткрытой двери врывается знакомый запах. Неповторимая вонища бета-самца. Я морщусь, когда охранник входит внутрь, оставляя грязные полосы от своих заляпанных сапог. Ночные Стражи убирать не станут. Они сюда не заходят — в одиночное крыло.
Чистый пол и нормальная еда — роскошь для «примерных омег».
А я лучше сдохну, чем позволю этим ублюдкам сделать из меня одну из них.
— Доброе утро, Шесть Один Семь, — ухмыляется он, выговаривая номер, который так давно заменил мне имя, что я почти его забыла. В его голосе он звучит как оскорбление. — Готова сегодня поесть?
Я смотрю на поднос в его мясистых руках. Свежая еда. Если, конечно, эту бурду вообще можно назвать едой.
Но мой предательский желудок всё равно болезненно сжимается и урчит — голодные спазмы, которые я упрямо игнорировала несколько недель, снова напоминают о себе. Я сглатываю, не желая давать бете удовольствие видеть, как я унижусь ради еды.
— Иди к чёрту, — хриплю я, голос ломается от долгого молчания.
Он мрачно усмехается, не впечатлённый моим упрямством.
— Поешь. Все едят. Рано или поздно твоя умная мордочка научится хорошим манерам.
Я встречаю его взгляд, сжимая челюсть. Если бы он знал, что мне довелось пережить до того, как меня затащили в эту дыру… Пара дней голодовки — ничто по сравнению с годами, когда я выживала на грани в диких землях после того, как моя мать…
Горло перехватывает, и я заставляю себя отогнать мысль. Прошлое — роскошь, на которую я сейчас не имею права. Мне нужна каждая крошка силы, чтобы выдержать этот новый кошмар. В выдерживании я мастер. Выживать наперекор всему — то, что у меня получается лучше всего.
Охранник ухмыляется шире и берёт с подноса бутерброд, демонстративно откусывая огромный кусок. Театрально стонет, разбрасывая крошки по своей засаленной форме и жуя с открытым ртом.
Отвратительно.
Беты всегда относились ко мне как к дерьму. Так было всегда. Альфы нас подавляют, беты нас ненавидят.
Словно мало было миру проблем после массовой ядерной войны и развала цивилизации — на арену появились альфы и омеги, рождённые у бывших нормальных, но облучённых людей, которых теперь называют бетами.
Альфы — больше, быстрее, сильнее. Идеальные солдаты.
Омеги — их сирены, запускающие инстинкты.
И мы редки.
Наше существование стало искрой войны: альфа-банды поднимались, разрывая на части хрупкие остатки общества, едва начавшего выбираться из ядерной зимы.
Пока не пришёл Совет. Они сочли альф угрозой, а омег — её причиной.
«Контролируешь омег — контролируешь альф».
Популярная поговорка.
Теперь омег, родившихся в «приличных» семьях, регистрируют сразу после появления метки и обучают в государственных школах — выращивают, чтобы раздать стаям и удерживать шаткое равновесие власти.
А остальные?
Оказываются здесь. В этой дыре под названием Центр Перевоспитания.
— Ммм, неплохо для помоев, да? — спрашивает бета, причмокивая. — Тебе стоит поесть, Шесть Один Семь. Я видел тебя, когда тебя сюда притащили. Такие формы… всё на своих местах — как у омеги и должно быть. А сейчас? Ты превращаешься в симпатичную маленькую спичку.
Меня выворачивает от его слов. Он подходит ближе, дразняще болтая перед моим лицом бутербродом. Запах дешёвой переработанной «колбасы» и несвежего хлеба бьёт в нос — пустой желудок снова протестующе скручивает.