Дикая степь
Шрифт:
— Я сказал, — отрезал Бо. — Если не обещаешь — нихера не получишь. Понял?
— Понял, — кивнул краевед. — Не хочешь — как хочешь. И вообще, бескорыстие и альтруизм — это прекрасно…
Вот такой широкий жест…
Легко представить себе мое негодование: я почему-то рассчитывал, что после приключений с добычей компромата мы на некоторое время задержимся в гостеприимной
Калмыкии и самую малость развлечемся с ханским завещанием. Никто же ведь не знает, что там на самом деле. Вдруг действительно: координаты. Представляете? Чем мы с Бо хуже героев приключенческих романов, на которых на ровном месте обрушиваются древние рукописи и полуистлевшие карты с указанием места захоронения сокровищ?!
Но — Бо обещал подарить. В нашем кругу разбрасываться обещаниями не принято — я уже говорил. Если обещал, будь добр — выполни. Так что уговаривать боевого брата взять слово назад даже и не стоило. Это было бы просто неприлично…
…Героически добив оставшийся кумыс, я технически рассчитал время воздействия целебного напитка и спустя пятнадцать минут, когда организм выдал первый тревожный сигнал о переполнении газами, уже сидел в туалете. Живописать весь акт не буду, скажу лишь, что очистительная процедура прошла с успехом. Через некоторое время, чувствуя в теле чудесное облегчение, я направился в баню на предмет проверки готовности оной к принятию моей одинокой персоны в жаркие объятия.
Баня была в порядке. Небольшое кирпичное строение, отделанное изнутри деревом (газовая колонка в пристройке снаружи), с компактным предбанником, заполненным пучками полыни и дубовыми вениками, источавшими в сухом преддверии жара терпкий аромат.
В Элисте вообще к баням отношение особое. Многие калмыки, длительное время проведшие в ссылке, соорудили в своих усадьбах вполне сносные баньки по сибирскому образу и подобию. Те же, кто лишен такой возможности, регулярно посещают многочисленные сауны и парные общего либо учрежденческого типа.
Перед отправкой в баню я настолько пришел в себя, что вспомнил про трофеи, добытые на поле боя. На мой взгляд, Бо проявил досадную беспечность, оставляя оружие и экипировку в нашей спальне — мешки так и лежали под моей кроватью! С другой стороны, мой ленивый боевой брат за время нашей совместной деятельности настолько хорошо изучил меня, что наверняка не сомневался: как только приведу себя в порядок, обязательно обслужу и спрячу.
Итак: обслужить и спрятать. Поковырявшись в ветхом гараже, где жил допотопный “УАЗ” дяди Бо, я запасся ветошью, паклей и маслом, поставил за угол, у клеток с энерджайзерами, два табурета (не на крыльце же этим заниматься!) и приступил к техническому обслуживанию трофеев.
Вычистив пороховой нагар, обработал тонким слоем масла все металлические части оружия, затем позаимствовал с постели Бо простынку и пододеяльник, с двух сменных костюмов Бо (хотел толстый родичей удивить, на каждый день торжества — новый костюм!) содрал целлофан, на скорую руку соорудил импровизированные чехлы и, достаточно герметично упаковав оружие с боеприпасами в мешки, отправился на рекогносцировку.
Довольно скоро выяснилось, что лучшим местом для схрона является узкий овражек, петлявший за забором палисадника. Судя по нетронутым зарослям кустов, окрестная детвора сюда не шастает: в Элисте масса недостроя и других более интересных мест для ребячьих тусовок, чем ирригационные прорехи в жилом секторе. Ржавый гвоздь из полусгнившей доски — долой, доску — в сторону, и мы уже в овраге. Если приспичит, рукой подать и в то же время вне усадьбы. Попробуй докажи, что наше. Мало ли что здесь закопано — тут у вас, говорят, террористы всякие ходют!
Сбегав за лопатой, я тщательно исследовал окрестности на предмет обнаружения непрошеных свидетелей, наличия таковых не отметил и, воровато озираясь, оборудовал в кустиках схрон по всем правилам военного искусства.
Свершив обряд захоронения трофеев, я изрядно вспотел и встретил данный факт с оптимизмом: токсины выходят! Не удовлетворившись, однако, первичным потением, я решил перед отправкой в баню дополнительно размяться и, воспользовавшись советом Бо, посетил тот самый сарай, в котором Санал оборудовал спортзал.
Санал — двоюродный братец Бо, двадцатипятилетний оболтус, фанат рукопашки и доморощенный спортсмен-универсал (ничем серьезно не занимается, но все перепробовал и ведет себя соответственно — примерно как трехкратный чемпион мира по боям без правил).
В сарае действительно было мило: самодельная груша в чехле из хорошей кожи, прошитом отличной кожаной бечевой, вкопанные в землю машки, обтянутые все той же кожей, сделанная на заказ штанга, гантели с разновесом и…
— Оп-па! — Вот тут я вспотел гораздо серьезнее — и даже тренироваться не пришлось. Вспотел я, дорогие мои, от внезапно пронзившей меня мысли.
Дело в том, что спортсменистый Санал трудится на республиканском предприятии “Арсчи”. Предприятие специализируется на производстве разнообразных изделий из кожи: национальная одежда, дубленки, всякие там чуни и чувяки (или как там они еще называются на местном диалекте) и так далее. Платить деньги на этом “Арсчи” считается признаком дурного тона, зарплату выдают исключительно продукцией производства — только не готовой, а первичной.
В общем, не буду растягивать прелюдию к осенению или, если хотите, к озарению: в углу сарая громоздилась куча этой самой продукции. Разнообразные лоскуты кожи, куски выделанной овчины и… мотки кожаной бечевы, которой, судя по всему, прошивались эти самые изделия.
В общей сложности, по моим скоротечным подсчетам, этой бечевы было километра три, не меньше. И представьте себе, показалось мне, что похожа сия бечева как две капли воды на ту, что послужила в свое время ханскому шаману для вязания узелкового духовного завещания…
— Вот так, значит… — тихо сказал я, опускаясь на кучу кожаных ингредиентов и пытаясь представить себе, насколько этична будет пакость, которую я собирался сей момент соорудить. — Значит, так…
Впав в раздумье, я прогулялся в дом, вытащил из вещей Бо кисет с “завещанием” и вновь вернулся к сараю.
При ближайшем рассмотрении выяснилось, что бечева там и там имеет ряд существенных различий. Та, что в кисете, была несколько толще, гораздо темнее и значительно мягче современного материала, полученного Саналом в “Арсчи”.
Не будучи специалистом в данном вопросе, я сделал вывод, основываясь на имеющемся наборе исходных данных: материал-то один! И там и там — кожа. То, что в ней за три столетия появились лишние радионуклиды, канцерогены и прочая дрянь, особой роли не играет. Просто та бечева, что в сарае, высохла и скукожилась. А наглухо завязанный кисет сыграл роль своеобразного термостата. Отсюда и мягкость.