Дикий Космос
Шрифт:
Это было верно. Он и не был. Потому, что Анакин не похож был на других падаванов. Анакин помнил свою мать. Более того, он был связан с ней. Их связи были глубокими и не могли быть сломаны легко. Но Совету всё было известно ещё когда он согласился взять мальчика в ученики, так что едва ли справедливым казалось подвергать его за это критике. И при этом не справедливо было отказать ему из-за этого в определенной свободе действия. Так что все было верно...поскольку Йода был прав, по крайней мере, в одном. Привязанность являлась чем-то, что ему действительно было знакомо.
«Из-за привязанности к своей матери,» — продолжил Йода, нахмурившись, «на Татуин юный Скайуокер направился, наплевав на твои четкие инструкции.»
Оби-Ван уставился на него. «Я не... мы не... он не сказал мне, почему покинул Набу. Не было времени выяснить это. События на Джеонозисе развивались слишком быстро.»
«С Шми Скайуокер произошло что-то, опасаюсь я» — тихо произнес Йода.
«Что?»
«Чувствовал юного Скайуокера в Силе я. Сильная боль. Сильный гнев. Страшная трагедия.»
Ох, нет. «Он ничего не сказал мне, Учитель Йода. Если бы что-то произошло с его матерью, я уверен, он рассказал бы мне.»
Ведь он рассказал бы мне, верно? Или разве я не почувствовал бы это?
Теперь он был так рассержен на Анакина, так разбит и разочарован. Расстроен степенью непослушания мальчишки. Тем, что позволил взять себя в плен. Тем, что потянул Падме за собой. Так, что когда они увидели друг друга на арене Джеонозиса, он был отвлечен, его чувства были отуманены эмоциями.
Вновь, вмешивается привязанность.
«Хммм», — промычал Йода, продолжая расхаживать. Затем он остановился, наполовину прикрыв глаза веками, скривив рот в гримасе, от который насторожился бы любой нормальный джедай. Трость из дерева Гимер тяжело стукнула по полу. «Сенатор Амидала. О чувствах твоего падавана к ней, знал ты?»
Оби-Ван опустил свой взгляд на руки, все еще лежащие на коленях.
«Я... знаю, он восхищался ею ещё когда был маленьким мальчиком. Когда нас назначили защищать её я понял, что он не забыл ни восхищения ни её.» Он задумался. «Я, разумеется, напомнил ему, Учитель, что выбранный им путь, запрещает что-либо, но между ними сохранилась теплая привязанность.»
Глаза Йоды еще больше сузились. «Внимания на замечание твоё, Оби-Ван, не обратил он.»
Оби-Ван чувствовал глухой стук своего сердца. Йода знал. Его отчаянный спор с Анакином в штурмовике, когда они преследовали Дуку на пути к месту своего поражения. Дикое упрямство Анакина, отказывающегося продолжать выполнение задания в стремлении спасти Падме, Йода все знал.
«Пока Анакин спит, к сенатору Амидале направишься ты,» — продолжил Йода. «Окончены его отношения с ней должны быть, пока к большой беде не привели они. Знай, это лучшее, что можешь сделать ты, Оби-Ван.»
Сири. Старая боль, резко вспыхнувшая, стремительно уходящая в сторону. Другая жизнь. Другой Оби-Ван. Йода был прав. Привязанность Анакина к Падме не могла быть продолжена. Это уже вовлекло его в опасное безумие.
Я пережил потерю. Анакин переживет её, тоже.
Единственной проблемой было...
То, как она прибежала к Анакину, когда он был тяжело ранен в той пещере. Нежность в ее глазах, в ее прикосновениях. То, как она с упорством защищала его при возвращении назад, на Корускант. То, как она заботясь о нем игнорировала свою боль. И как она боролась, чтобы повидаться с ним здесь, в Храме.
«Учитель Йода, я боюсь, что вопрос нельзя решить настолько прямолинейно,» — осторожно произнес он. «Я думаю, чувства Анакина являются взаимными. Полагаю, сенатор Амидала рассердится на мое вмешательство в ее частную жизнь.»
«Частную жизнь?» — Уши Йоды поднялись, а глаза широко открылись. «Частная жизнь не то, во что джедай вовлечен может быть. Неважны чувства ее, Оби-Ван. Этим отношениям положить конец должен ты.»
Оби-Ван кивнул. «Да, Учитель» — сказал он, принимая вид образцового, дисциплинированного и спокойного джедая. Внутри же его переполняли сомнения.
«Иди теперь, Оби-Ван,» — сказал Йода. «Ничего не обретешь ты, здесь ожидая.»
«Да, Учитель» — снова повторил он.
В конце концов, у него не было выбора.
Глава 3
Хотя был лишь поздний вечер, Падме лежала в своей темной комнате, стремясь обрести счастливое забвение во сне. К несчастью, сон упрямо не желал приходить.
Я сказала Анакину, что люблю его, поскольку думала, что мы умрем. Но мы выжили... и теперь сказанного не изменишь. Он - мое сердце. Мы принадлежим друг другу на всю жизнь.
В беспокойстве, она зарылась поглубже в тончайшие простыни, измученная воспоминаниями о произошедшем в пещере на Джеонозисе, о нем, настолько ужасно раненном и побежденном. Видение его отсеченной руки, валяющейся на земле. Такое поражение, ударило так тяжело, вслед за жестоким убийством его матери. И всего остального, что произошло позднее.
И потому, что они не были одни, поскольку Оби-Ван был там, и действительно великий Йода, у нее не было возможности поцеловать его или поплакать с ним. Объятие было всем, что ей было позволено. Клоны, солдаты Йоды, отодвинули ее в сторону, чтобы можно было оказать ему помощь, помочь ему забраться внутрь штурмовика, помочь ему сесть на борт звездолета, который доставил их домой.
Эта боль была тяжелее всего.
В закрытую дверь ее комнаты позвонили. Что? С обиженным вздохом она натянула одежду и ответила на звонок. «Трипио, я же сказала, что не хочу, чтобы меня тревожили.»
«О, госпожа Падме, пожалуйста, простите меня,» — возбужденно произнес дроид. «Я попытался убедить его уйти, но он настойчив, почти груб, что так не похоже на него и...»
«Кто это? Кто там?»
«Ну, там Мастер Кеноби,» — ответил C-3PO. «И он сказал, что не уйдет, пока вы, двое, не поговорите.»