Чтение онлайн

— Клянусь.

— Нет, ифрит, повтори клятву целиком.

— Хорошо, — кивнул Тирц. — Я клянусь кровью и жизнью своей тебе, последней в роду, что не стану брать с собой в набег представителей вашего рода, рода последних рожденных от Камня, Солнца и Кемра. — Тут мужчина хмыкнул, и покачал головой:

— Вот только как ты возьмешь долг, если я нарушу обещание?

— Не бойся, ифрит, — зловеще кивнула шаманка. — Такие клятвы исполняются сами.

— Ладно, — согласился Тирц. — Пусть исполняется. Теперь выкладывай: как мне разрушить Засечную черту?

— Я знаю только половину тайны, ифрит, — вздохнув, повторила шаманка. — За второй половиной придется ехать в кочевье.

Отказавшись отпускать Менги-нукера без охраны, бей отправил с ним почти всех своих телохранителей. То ли защищая от возможных разбойников, то ли присматривая, чтобы ценный советник не растворился в лежащих от Волги до самого Днестра просторах, покрытых первым, искрящимся под солнцем снежком. Шаманка, в новом ватном халате с бейского плеча и высоких войлочных челках, подшитых кожей, и странный русский, которому Девлет-Гирей подарил вместо прорубленных новый войлочный поддоспешник и венгерскую золоченую кирасу с привешенными на кольцах коваными наплечниками, неслись первыми, и встречные путники, принимая их то ли за очень знатных мурз, то ли за чиновников султана Сулеймана, издалека падали на колени и низко склоняли головы, ожидая, пока отряд промчится мимо.

Путь к родовому кочевью невольницы занял три дня и три ночи, на протяжении которых Тирц, наравне с шаманкой и простыми нукерами спал на мерзлой земле, постелив поверх ковра войлочную подстилку и накрывшись верблюжьим одеялом. Оказалось, что это совсем не холодно — войлок под спиной и одеяло сверху, даже если в паре сантиметров внизу — сплошной лед. Впрочем, возможно, тепло было и потому, что рядом, скрючившись, дыша под одеяло и прикрыв, словно кошка, нос ладошками, посапывала колдунья.

Кочевье обозначилось утром четвертого дня дымками на фоне ясного неба. Отряд повернул прямо на дым и спустя полчаса остановился на взгорке перед широкой долиной — овальной выемкой среди ровной степи, на дне которой блестели льдом два прямоугольника водопоя возле колодцев и вытянулись в два ряда полтора десятка шатров.

— Э-гей! — радостно помахала сородичам шаманка. — Я приехала!

Эффект оказался прямо противоположен ожидаемому: подняв глаза на гостей, татары засуетились, торопливо доделывая свои дела — хватали кожаные ведра с водой, привезенный откуда-то хворост, отпускали или уводили с собой овец. Считанные минуты — и они очень быстро разошлись по своим жилищам, предоставив нукерам великого бея созерцать утоптанную землю посреди кочевья, да двух мужиков, явных невольников, безразлично черпающих воду из-под древнего каменного купола степного колодца.

— Чего это они? — не понял Тирц.

— Они ведь знают, что ты ифрит, — погрустнела шаманка. — Что меня отдали ифриту. Теперь ни за что не выйдут, пока не уедем.

— А как же тайна?

Колдунья немного подумала, потом вздохнула:

— Бабу Масуду нужно спросить. Она меня не оттолкнет.

— Бабка твоя? — понял Тирц. — Значит, тоже ведьма?

— Шаманка, — поправила невольница. — Она меня учит… Учила… Чему успела…

— Подождите здесь, — обернулся Менги-нукер к сотникам охраны. — Отсюда мы никуда не денемся. — А потом кивнул женщине: — Показывай.

Колдунья хлопнула ладонью по крупу коня, и тот неторопливо поспешил вниз. Ее хозяин тронулся следом.

Они объехали стойбище вокруг и остановились у небольшого шатра, больше похожего на вигвам: несколько скрещенных длинных жердей, укрытых сшитыми между собой шкурами так, чтобы снизу не поддувало, а вверху оставался проем для выходящего дыма. Покрытие выглядело довольно живописно — на нем имелись и овечьи, и то ли волчьи, то ли собачьи шкуры, и лошадиные, и заячьи, и даже какие-то мелкие клочки, вроде шкур тушканчиков или сусликов.

Пахло от вигвама тоже соответствующе — словно от скотобойни.

— Вы тут, что, кровью все натираете? — брезгливо передернул плечами Тирц. — Как вам самим не противно в такой клоаке жить?

— Бабушка… — тихо и неуверенно позвала невольница.

В вигваме послышалось шевеление, и на свет показалось мохнатое существо — явно никогда не чесанное, в вывернутой мехом наверх овечьей телогрейке поверх халата. Оно на четвереньках выбежало к выложенным перед вигвамом, вокруг холодного кострища, камням, уселось на один из них. Тирц громко хмыкнул, подумав, что ходьба на четвереньках — профессиональное заболевание всех татарских колдуний.

— Вы пришли? — заговорило существо чуть хрипловатым голосом и немного наклонилось вперед.

— Я хочу рассказать тебе одну историю, ведьма. — Тирц подвел правую ногу под один из камней, резко подкинул его вверх и вперед, заставив описать короткую дугу и бухнуться в самое кострище. — Решил как-то умный человек обратиться к ведьме. Все ее называли ясновидящей, знающей прошлое и будущее и постигшей все тайны. Пришел человек к ее дому, постучался в дверь. «Кто там?» — спросила ведьма. Человек развернулся и ушел.

Неожиданно ведьма громко закудахтала — что, видимо, означало смех.

— Разница между этим человеком и мной заключается в том, — невозмутимо продолжил Тирц, — что я подобную ведьму обязательно спалю на костре.

— Чую, духом христианским запахло, — голос ведьмы был, хоть и хриплым, но достаточно сильным и уверенным. — Добрый правоверный человек обязательно посадил бы меня на кол…

Она подняла руку, и невольница с готовностью прильнула к своей бабке.

— Как ты, девочка?

— Хорошо… — после минутной заминки ответила молодая шаманка.

— Правду говоришь?

— Правду, бабушка. — Невольница стрельнула глазами в Тирца. — Пугает только. Но не делает ничего.

— Вот как? — Голос ведьмы потеплел, она погладила внучку по голове: — А волосы где?

— Состриг.

— Красивой хочет видеть?

— Он меня не трогает… — Женщина опять стрельнула глазами в своего хозяина.

— Ты хочешь, чтобы я убрала его немочь?

— Нет, она хочет, чтобы ты убрала Засечную черту! — оборвал их воркование Тирц.