Чтение онлайн

Русский кивнул. Его бесили бесконечные задержки с началом прорыва, но Тирц прекрасно понимал: без тщательной подготовки только штрафные роты можно в атаки поднимать. Ломиться вперед, через рвы и завалы, вперемешку с обозами, заводными конями и на голодный желудок — способны только русские.

— У меня нет невольников, — продолжил бей, — но я приказал своим сотникам выделить провинившихся нукеров, и они выкопают тебе столько глины, сколько потребуется. А чтобы достойно слепить глиняных воинов, тебе выдадут самые лучшие ковры.

— Ковры не нужно, — поднялся Менги-нукер. — Первого я делал на тряпье, чтобы он к земле не прилип. А здесь можно класть глину прямо на траву.

Выход глиняного слоя на поверхность он уже нашел — неподалеку от лагеря, за излучиной реки, у самой воды под обрывистым берегом. Отсюда пятнадцать провинившихся нукеров и стали копать плоть для будущего штурмового отряда. Несколько минут Тирц тоскливо наблюдал за их неумелым ковырянием, потом пошел к Кароки-мурзе и потребовал еще работников. Тот вызвал к себе мурз, обругал за леность, приказал выделить сто работников. Те подчинились, и несмотря на всю татарскую нерадивость, дело пошло намного быстрее.

Тирц стоял сверху на обрыве, следил, чтобы нукеры не рыли вместо глины более податливый песок, а добытые синеватые куски сперва хорошенько разминали в речной воде. Только после этого их относили наверх — к лугу, на котором Менги-нукер самолично наметил контуры трех тел.

Работа шла до самой поздней ночи — но к концу дня големы оказались почти готовы. На следующее утро русский занялся вылепливанием на глиняных головах черт лица и руками големов, а недовольные татары продолжали таскать синеватые комья, наполняя ими впалые груди и животы будущих монстров. Наконец перед самым обедом, Тирц решил, что работа окончена, и наконец-то распустил нукеров по их сотням.

Вскоре заветную поляну в три ряда оцепили телохранители Гирея, воины Алги-мурзы и две сотни из других подвластных Кароки-мурзе родов. Девлет попотчевал султанского чиновника и Менги-нукера щедрым угощением из хорошо проваренной конины, большой кусок которой был отправлен шаманке, после чего все отправились к реке — вершить чудо.

— Ты выполнил свою клятву? — именно этими словами встретила подошедших мужчин колдунья. Она сидела на небольшом коврике, расположив рядом уже знакомый Девлету ковш, пучок чистых и уже достаточно больших кленовых листьев, широкий тесак для разделки скота и небольшой сверток из кожи.

— Ты помнишь мурзу в синем халате? — повернул голову к Гирею русский.

— Тот, которые тебе так сильно противен?

— Да. Что я тебя просил о нем и его роде?

— Ты слишком злопамятен и мстителен, Менги-нукер, — покачал головой бей. — Ты просил, чтобы они больше не ходили с нами в набеги на русские земли. Наверное, ты хочешь, чтобы нукеры племени отрезали своему мурзе его глупую голову и принесли тебе с мольбой о прощении.

— Садись, ифрит, — поднялась шаманка и уступила ему место на ковре. — Три ковша крови — это очень много. Ты не хочешь подумать об этом?

— Как-нибудь выживу, ведьма. Делай свое дело.

Тирц опустил левую руку, стиснул зубы. Колдунья полосонула ножом немного выше старого шрама, подставила ковш под вязкую струйку.

Когда корец наполнился, развернула сверток и дала русскому сложенную пополам тряпицу, между слоями которой были набиты какие-то травы. Сама отошла к первому из глиняных воинов, пробила в его груди дыру, оставила рядом ковш, отошла к голове, вложила что-то в прорезь рта, потом вернулась, вылила кровь в ямку на груди, пробежалась и шепнула в ухо заветные слова.

Потом вернулась к своему хозяину, отняла тряпицу от руки и снова подставила ковш. Кровь темно-вишневым вином медленно поднималась от донышка к краям. Наконец, шаманка решила, что добытого редкостного снадобья достаточно, побежала ко второму глиняному чудищу.

А Менги-нукер начал медленно и лениво откидываться на спину.

— Что с тобой? — подскочил к нему сзади бей.

— А?! — вздрогнул русский, приходя в себя. — Нет, все в порядке.

Закончив чародейство, подошла колдунья. Внимательно вгляделась в глаза господина:

— Может, оставим третьего на следующий поход, ифрит?

— Делай свое дело… — прошептал Менги-нукер и протянул ей руку.

Третий корец набирался куда дольше остальных, но и он был наполнен до самого краешка. Колдунья направилась к последнему из глиняных людей, а русский опять отвалился на спину и теперь окончательно потерял сознание.

— Менги-нукер! Менги-нукер, что с тобой?!

Гирей и султанский наместник перепугались не на шутку. Какой смысл в затеянном походе, в вылепленных истуканах, в стараниях шаманки, если умрет единственный, кому подчиняются созданные монстры?

Они пытались поднять его, трясли, били по щекам, начали расстегивать ремни кирасы.

— Уйдите от него! — закричала подоспевшая колдунья. — Пошли вон!

Она упала рядом на колени, приложила ухо ко рту, потом сунула ладонь под поддоспешник, благо кираса оказалась расстегнута на плечах, подняла и положила его голову себе на ноги, вскинула лицо:

— Чего стоите?! Зовите нукеров. Пусть отнесут его в шатер. Руку, руку замотайте, снова кровь потекла. Мне нужно мясо и мозговые кости, примерно пополам, полный котел. Кувшин красного вина.

— Пророк запрещает… — неуверенно начал Кароки-мурза.

— Лучше два, — перебила его шаманка.

— У Ширин-бея есть, — кивнул Девлет-Гирей. — Знаю я, как он в своем дворце, в Карасубазаре, вечера проводит. Эй, нукеры! Ко мне!

Русского отнесли в шатер. Шаманка раздела его, обтерла холодной водой. Ифрит застонал, приоткрыла глаза, дернул рукой, пытаясь дотянуться до женщины:

— Третьему… хватило…

— Да, хватило. — Она выхватила из ножен короткий блестящий нож и, крутя между пальцами, пронесла над лицом господина от груди наверх. — Спи…