Дилижанс
Шрифт:
(Со вздохом.)
Не знаю, по душевной простоте ли
Иль то образованья недочет, -
Но — важности в истории постели
Вы не берете, милочка, в расчет.
В правительствах — о чем бы ни галдели,
В парламентах — о чем бы речь ни шла –
Все в результате сводится к постели,
Где, в общем, и решаются дела!..
Промышленники, лавочники, воры,
Политики всех рангов и мастей –
Все сделки, соглашенья, договоры
Несут на обсуждение в постель!..
Случается, паршивенькие стервы,
За коих и сантима не дают, -
Идут в постель никем, а из постели
Наутро королевами встают!..
Вы героиней стали бы, наверно,
В постели Офицера приютив…
(Заговорщицким шепотом.)
Вы помните, как в стане Олоферна
Вела себя прекрасная Юдифь?..
Пышка
(в ужасе)
Где ж ваши респектабельность и трезвость?!.
Я аналогий этих не пойму!..
Неужто я башку должна отрезать
Тупому ухажеру моему?..
Графиня
(испугавшись)
Избави Бог!.. С чего вы так решили?
Тогда нам всем грозила бы тюрьма!..
(Успокаивается.)
Ведь вы и так башки его лишили,
Коль он от страсти к вам сошел с ума!.
Оставьте на плечах башку вы эту…
Но, выигравши бой на простыне, -
Вы над врагом одержите победу
Духовную! Пусть лежа на спине.
Пышка
Да где же тут вы видите победу?..
Ведь, лежа под поганым пруссаком,
Наглядно покажу всему я свету,
Кто правит кем и кто лежит на ком!..
Мне повезло во Франции родиться!
Во Фран-ци-и!.. С каких же это пор
В стране древнейших рыцарских традиций
Победой именуется позор?!.
Графиня
(рассудительно)
Пусть видит мир: на вас, такой красивой,
Лежит болван, спесивый и пустой!
(С пафосом.)
Коль Пруссия воюет грубой силой,
То Франция воюет красотой!..
Пышка
(с горькой иронией)
Все это лишь слова!.. Слова — и только!..
Ведь этот малый — глупая свинья!..
Боюсь, что, не умея мыслить тонко,
Он не поймет, что победила — я…
(Решительно сворачивает разговор.)
Предмет исчерпан, милая Графиня!..
Как видите, я выдержкой крепка!..
Я лягу хоть под грека… хоть под финна…
Хоть под кого… Но не под пруссака!..
В «столовой» нервно расхаживают из угла в угол мужчины, ожидающие результата женских переговоров. Здесь же и две монахини, которые по-прежнему сохраняют полный нейтралитет и не участвуют даже в разговорах. Наконец в столовой появляются женщины. Судя по выражению их лиц, переговоры с Пышкой не имели успеха.
Графиня
(возбужденно)
Бесчувственная, черствая девица!..
К страданиям глухая, как бревно!..
Три дня уж заключенье наше длится,
А этой вертихвостке все равно!..
Мадам Ламадон
Она неприручаема, как кошка,
Не слушает советов — хоть убей!
Мадам Луазо
С ней говорят — она глядит в окошко
И уличных считает голубей!..
Мадам Ламадон
Глупа-а!.. Глупа от пяток до макушки!..
Глупа, как от мотыги черенок!..
Мадам Луазо
(хихикает)
Откуда ж быть уму у потаскушки?..
Весь ум, как говорится, между ног!..
Корнюде
(не выдерживает)
Оставьте наконец ее в покое,
Вас невозможно слушать без стыда!..
Как можно говорить о ней такое,
Ведь это же…
(Мужчинам.)
Вмешайтесь, господа!..
Г-н Луазо
(вздорно)
Подумаешь, какая незабудка –
Рукой не тронь, словечком не задень!..
Г-н Ламадон
Она же рядовая проститутка,
Ей говорят такое каждый день!..
Граф
(с презрением)
Велик ли труд — своих сограждан ради