Чтение онлайн

Орниты добрались до самого края леса. И там перед ними возникли диплодоки.

Когда диплодоки шагали, казалось, сдвигается сама земля и громадные холмы, тронувшись с места, лениво шествуют по равнине. Beроятно, человек не смог бы в полной мере осознать все, увиденное Той. Масштаб явно не совпадал: эти величаво скользящие колоссы просто обязаны были оказаться чем-то геологическим, но уж никак не частью животного мира.

Самой большой из сорока диплодоков была поистине необъятная корова: матриарх, которая уже свыше века считалась маткой этого стада. В длину она достигала тридцати метров, в высоту — пяти и весила двадцать тонн. Впрочем, даже самые молодые десятилетки выглядели куда массивнее самых больших африканских слонов.

Матриарх вышагивала, держа длиннющие шею и хвост почти горизонтально, параллельно земле. Тяжесть невероятного брюха поддерживалась мощными ляжками и широкими слоновьими ногами. Толстые, похожие на канаты, жилы вздувались на шее, спине, вдоль хвоста и лежали в специальных каналах, проложенных по верху позвоночника. Масса шеи и хвоста напрягала шейные сухожилия, уравновешивая тем самым вес торса. Вся она напоминала ожившую конструкцию подвесного моста.

Голова, ее выглядела смехотворно маленькой, словно принадлежащей совершенно иному животному. Тем не менее именно через эту небольшую пасть проходила вся еда. Она жевала постоянно. Мощные челюсти могли отхватывать куски от древесных стволов, и вся эта грубая пища быстро переваривалась. Она даже во сне ощипывала кусты. В щедром мире конца юрского периода найти питание не составляло труда.

Такое большое животное могло двигаться только с величавой медлительностью. Но ей нечего было бояться. Защитой служили невероятные размеры, а также ряд острых, похожих на зубы, шипов и толстых, смахивающих на латы, пластин на спине. Она не нуждалась в уме, ловкости, гибкости и быстроте реакции. Маленький мозг в основном занимался биомеханическими процессами тела, равновесием, осанкой и движением. Несмотря на поразительную массивность, самка казалась странно-грациозной, словно двадцатитонная балерина.

Стадо продолжало двигаться вперед. Травоядные фыркали и сопели, раздраженно мыча, когда одно неуклюжее тело сталкивалось с другим. И над всем этим висело негромкое, какое-то механическое урчание в брюхах диплодоков. То и дело из-под хвостов вырывались облака газов. Внутри этих толстых туш постоянно перекатывались и скрежетали камешки, перетиравшие пищу, превращавшие внутренности диплодоков в высокоэффективные механизмы обработки разнообразного грубого корма, который почти непрожеванным попадал в желудки. Все это походило на работу заводских станков.

За величественной процессией следовали подпевалы, подголоски и паразиты. Над самими животными и оставленными ими навозными лепешками кружили насекомые. Мошек подхватывали на лету различные виды насекомоядных птерозавров. Некоторые из птерозавров даже ехали на бесчувственных широких спинах диплодоков. Нашлась и пара неуклюжих первобытных птиц с почти неразвитыми крыльями, суетившаяся у ног ящеров и энергично клевавшая личинки, клещей и пчел. Были и плотоядные динозавры, которые охотились за самими охотниками. Та услышала гогот молодых силурозавров, скрадывавших добычу между древоподобных лап диплодоков, рискуя при этом быть раздавленными любым неосторожным шагом.

Вся эта компания отличалась не только громадными размерами, но и подвижностью: целый город, упорно пробиравшийся через мир-лес. И Та была частью этого города, города, где провела всю свою жизнь и останется до самой смерти.

Наконец матриарх набрела на заросли гингко, высоких, поросших сочной зеленью, и, подняв голову, несколько минут присматривалась к новому блюду. Потом сунула голову в листья и принялась перетирать их тупыми зубами. Остальные взрослые особи последовали ее примеру. Животные просто валили деревья, отламывая огромные куски от стволов и даже вырывая из земли корни. Вскоре роща была сметена с лица земли: потребуются десятилетия, чтобы гинкго оправились после короткого визита диплодоков.

Таким образом эти неуклюжие животные изменяли пейзаж.

Позади себя они оставили уродливый пролом, коридор зеленой саванны в мире, где царили первобытные леса, ибо стадо так вытаптывало растительность, что было вынуждено непрерывно передвигаться дальше и дальше, словно разгульное буйствующее войско.

Это беспорядочное на вид стадо держалось вместе и неустанно шло на восток. Менялись его члены, умирали старые, появлялись новые, но структура оставалась прежней — на протяжении десяти тысяч лет.

Однако в ту эпоху для таких грандиозных путешествий было сколько угодно места и времени.

На земле юрского периода господствовал один необозримый по размерам континент — Пангея, что означало «земля всей Земли». Это и в самом деле была могучая страна. Южная Америка и Африка, тогда еще неразрывно соединенные, образовали часть мощной скалистой платформы, а в сердце континента протекала полноводная река, чьими притоками были Амазонка и Конго. Всего лишь притоками.

В глубочайшем прошлом, пока сливались континенты и рождалась Пангея, смерть собирала обильную жатву. Устранение таких препятствий, как горы и океаны, привело к смешению многих видов растений и животных: естественно, менее приспособленные просто не смогли выжить. Кроме того, первоначально пересохшая поверхность континента превратилась в безводную и бесплодную пустыню, и безжалостное биение палящей жары свело к минимуму возможность выживания различных видов флоры и фауны.

Очень немногие животные вынесли великое объединение: насекомые, амфибии, рептилии и первобытные млекопитающие, похожие на рептилий, но со свойствами млекопитающих, уродливые, во многом незавершенные создания, маргиналы среди животных. Но, с точки зрения вечности, этого оказалось достаточно. Жалкая горстка видов открыла дорогу к появлению всех млекопитающих, включая человека, а также к большому разнообразию птиц, крокодилов и динозавров.

Но все же в течение долгих веков простые геометрические очертания суперконтинента диктовали развитие жизни на Земле. Во времена Той-Что-Слышит-Все единообразие флоры и фауны распространилось по всей Пангее, от океана до океана, от полюса до полюса, — единообразие длительное и устойчивое, хотя грандиозные тектонические силы уже готовились разорвать необъятную массу Земли.

И словно в полной гармонии с просторами материка диплодоки росли и росли, пока не достигли невероятной величины. Впрочем, их размеры были вполне уместны для смешанной, непредсказуемо развивающейся растительности того времени. Диплодоки, со своими длинными шеями, могли, оставаясь на месте, методически очищать дерево за деревом, даже самые нижние ветки. Для этого им не приходилось делать лишнего шага.

Но даже они не были самыми большими гигантами среди травоядных: эта честь принадлежала настоящим колоссам — брахиозаврам, чей вес достигал семидесяти тонн. Правда, брахиозавры были животными-одиночками или передвигались малыми группами. А вот огромные стада диплодоков, насчитывавшие иногда до сотни голов, меняли лик земли, как ни одно животное ни до, ни после них.