Дирижер тишины
Шрифт:
в открытом черном крыле
все звуки роятся
как в битве штыки каре
Я бы захлебнулся роялем
но слава богу есть реостат
звук можно свети на нет если
Розенкрейцер и Розенкранц
будут вместе
Но вместе не быть двум роям
поэтому рай в Рае роится
Господи отрой мне рояль
дабы отделить мысль от мысли!
– Заповеди блаженства –
Посвящение Алексею Хвостенко
Я не был вблизи Марии-Антуанетт
в тот миг интимный
когда в лесбийской ласке и пляске смертной
она содрогалась в объятиях гильотины
Над всеми правилами одежды
предпочитая кружево Эйфеля
в железной пачке парит Одетта
одетая как раздетая
Василий Блаженный на площади Жака
Блаженный Жак на месте Блаженного
мне давно подсказала Жанна
тайную связь такого сближения
Каждому городу свой Баженов
Каждому перекрестку ажан
Каждому времени свой блаженный
В каждой блаженной Жанне блаженный Жан
– Собака Пастера –
Ночью я шел по Бастили с большой собакой
Собака шла от кафе к кафе
Собака вела меня за собою
пока не вошла в аутодафе
Вначале я думал что это костер
а это всего лишь витраж собора
на площади где сидел Пастер
и делал прививки собаке
Собака вела меня за собою
в глушь витражного зодиака
и я сказал –
Собака собора
это собор собаки
Вот тогда с мировой собачьей тоской
всею
Пастера
я въехал в сияющий Тараскон
из Тартара-Тартарена
В мэрии висела картина: «Наполеон
спасает от наводнения жителей Тараскона»
Наполеон плыл в лодке по воле волн
жители плыли в лодке Наполеона
Еще была арка Екатерины
Святой явившейся Жанне д’Арк
Скульптура с бронзовой катарактой
венчала город аркадой…
На площади Бастилии нет Бастилии
но каждый парижанин видит Бастилию
В мавзолее Ленина нет тела Сталина
но каждый москвич видит тело Сталина
Так в самолете Москва – Париж
где стюардесса дает
шампанское
воспаришь
даже если не пьешь
Как топор гильотины здесь
между шеей Антуанетт
между тем что было и тем что есть
пролегает граница – нет
Нет поэмы – поэмы нет
Нет Марии Антуа-нет
Начальник битвы
Скучая прошелся по полю
начальник битвы.
В меч уперся слагая речь:
О император
косой микадо
друг харакири
долго учился я на самурайских курсах
а харакири делать не научился
заплакал микадо
слезы полились из косых очей
о микадо
вишня цветет
кто видел как плачет самурай?
Услышав такие слова
сразу овладели воины пятью ступенями харакири
и шестистопным ямбом
битва ускорилась и пошла насмарку
жалкий ты сморкун и баба.
Офицеры овладев Хиросимой и Нагасаки
Орадуром Лейбницем Кантом и Лакримозой
грянули лихо: "Хурра!"