Чтение онлайн

— Что за ересь ты несёшь, Тереза! Кто вбил вам — иностранцам, в голову, что нас тут боготворят? Да нас дерьмом готовы полить, только из-за обыкновенной зависти, Тереза. Простой людской зависти. О каких заговорах ты толкуешь? А?

— Тиен, приди в себя! Тебя трижды пытались убить! До этого Эн не единожды мне говорила, что на Сая совершались нападения. Ваше агентство! — я рыкнула, — Перешло кому-то дорогу настолько, что единственным выходом была смерть его директора! Ты… понимаешь, что людей в реку в машине просто так не сбрасывают?! Крайслер был обработан настолько искусно, что даже проверка не обнаружила в нем ни единого намека на то что кто-то копался в электронике машины. Это не могут сделать простые люди! Это могут сделать только обученные военные, которые понимают, как сделать так, чтобы скрыть взрывчатку без следов!

"Прошу… Глупый… Поверь мне!" — я продолжала стоять перед человеком, который убит горем, и чувствовать не только его боль.

Там, за моей спиной, у стен холодной металлической двери стояла действительно семья. Я и подумать не могла, что чужих по крови людей, можно превратить в клан. Не просто семью, а стаю волков, которые готовы убить за каждого члена этой семьи.

И больше всего меня удивлял тот факт, что эти люди простые артисты.

"Общество, Тереза! Это другая культура. Где за маской милого и приятного человека на людях, может скрываться очень сильный человек. И Тиен такой же. Не смотря на то, насколько он испорчен всем, что его окружает, он совершенно другой внутри. Ты никогда не прочтешь этих людей. Они другие совершенно…"

— Иди вниз! Вспомни… — мой голос дрогнул, но я продолжала говорить, — Вспомни, что сказал человек, который отдал за тебя жизнь. И не только свою, Тиен. Сай поставил на карту всё ради вас! Он отдал всё, что у него было, чтобы остановить поток смертей и дать вам возможность делать то, что питает вас жизнью, Тиен!

Тиен медленно поднимал на меня взгляд, а я следила за его глазами настолько пристально, что самой стало не по себе. Всё потому, что передо мной опять было это…

Резкий и горящий огнем взор хищника. Человека, который знает себе цену, как и понимает цену своего высокомерия, которым он сегодня заплатил. И отдал Тиен сполна, потому что взгляд не менялся, а по мне бежала волна горечи и огня. В этот раз я снова не смогла унять свои чувства. Не смогла убить их в себе и не смотреть в глаза мужчине, который для меня был сплошным словом "изъян".

— Ты уезжаешь? — тихо, но уже спокойно спросил Тиен, и продолжил вопрос, — Когда?

— Сразу после похорон… — отвечаю правду, потому что понимаю, что за мной уже летят.

— Когда я увижу тебя снова? — голос Тиена изменился и стал жёстким.

— Никогда. Я не вернусь обратно, Тиен.

— Это уже не тебе решать! — он резко отрезал холодным тоном, а я опешила, но не проронила и слова, потому что ощутила это чувство снова.

Ноги словно к полу приросли, и всё, что я могла — это смотреть как он возвращается обратно к своей семье. К тем людям, которые действительно знали, что значит семья, и теперь я в этом убедилась воочию. Однако это не меняло того, кем была я. А свою роль я уже сыграла, и надеюсь Энджела…

При мысли о наставнице руки сжались в кулаки, а тело налилось словно свинцом.

"Надеюсь, ты осталась довольна, Эн!"

Сперва я вошла в свой дом и не заметила, как отключилась. В моей помощи уже не нуждался никто. Потому, войдя в маленький старый дом, который возможно снесут после моего отъезда, как и весь район этого города. Я села на деревянный пол крыльца, чтобы опять остудить… Но в этот раз не уставшие ноги, а душу.

"Смешно… Как можно сравнивать боль в ступнях, которая преследует меня ещё со времён службы с болью в душе?" — я хохотнула сквозь слезы и влила в себя половину бутылки клубничного соджу.

Отрава оказалась мне по вкусу, как и слезы, которыми давилась больная дура. А я и вправду глотала слезы, и смех сменялся заливистыми рыданиями.

Видимо в таком состоянии действительно не заметила, как просто отключилась. И не только из-за того, насколько мне было трудно принять то, что произошло спокойно, но и потому что я влюбилась.

Я встречалась в чужую жизнь. И больше всего я хотела такой любви, как у Эн. Ведь всё это время подсознание так и стучало в мою черепную коробку:

"Посмотри! Открой глаза и посмотри, наконец! Такая жизнь возможна, такая преданность реальна, такой мужчина существует!"

Однако перед моими глазами продолжал стоять образ Дилана. Он постоянно находился рядом со мной, и то что происходило между мной и Тиеном, я воспринимала как предательство.

Я смотрела на это так, словно моя месть и собственное твердое решение утратить человечность убив — пустышка, потому что я ответила на ласку чужого мужика, избалованного полудурка, который бесил меня своим высокомерием настолько, что мне хотелось реально поднаддать ему так, чтобы мозги встали на место!

Однако, мне предстояло ещё одно — пережить следующие два дня, которые изменили моё отношение к жизни, навсегда.

Я поднялась с вороха покрывал, и выпив несколько обезболивающих пилюль, приняла душ и сменила повязку на ране. Следом флегматично стала собирать вещи. Складывала свой скудный багаж, зная что они уже здесь. И скорее всего позволят только проститься, но не пробыть до окончания панихиды.

Потому я хладнокровно собиралась принять то, на что согласилась, понимая, что сделала это действительно по собственной глупости, и в чем-то Джон был прав, когда говорил, что не следовало мне вмешиваться в то, что мне было не понять с самого начала.

"А смогу ли я понять это потом?!" — встала напротив трёх мониторов и смотрела неотрывно на то, как по ним бегает заставка.

В последний раз я сидела здесь и тоже собиралась улететь. Фактически меня больше ничего не держало в Корее. Дальше всё должно было быть именно так, как случилось.

"Как смерть одного человека и его семьи способна изменить это общество…" — боль и горечь прошила насквозь, а я лишь усмехнулась.

Моё хладнокровное злорадство над людским нутром было совершенно оправдано. Как только в прессу попала информация о трагической гибели такого человека, всё замерло. Остановился весь хейт, а попытки Слепого поднять волну того, что нет смысла боготворить умершего за свои же грешки человека, обратились против него же.