Чтение онлайн

Их встречал я, проводя их и ещё одну бригаду медиков внутрь конуры. Мама Лиса была уже немолодой женщиной, со впалыми щеками и большими зелеными глазами. Папа брюнет, с орлиным профилем и очень усталым взглядом. Они замерли около кровати сына, пока не пропуская внутрь медиков. Я протиснулся к ним, указывая на шкаф и стол:

— Здесь часть его вещей, остальные в мастерской, я не был уверен, что это имеет значение. — Думаю, они ещё понадобятся ему.

Женщина повернулась ко мне и… кивнула. По её лицу бежали слезы.

— Я не видела его столько лет, — хрипло сказала она, касаясь кончиками пальцев лица Лиса. — Неужели мы не заслужили его прощения?

— Из-за вас ему пришлось убить человека, — сухо бросил я, складывая в картонные коробки одежду нашего техника. Да, больно было его отпускать.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — рыкнул в мою сторону отец Лиса, тут же выдыхая и извиняясь. Он помассировал виски, пропуская медиков, чтобы поскорее со всем покончить. — В каждой семье свои секреты, — нравоучительно сказал мужчина. — Ты поймешь, когда у тебя будет своя.

Как же сильно мне хотелось сказать этому недоноску, что две мои девочки ни в чем никогда не нуждались. Единственные секреты семьи которые у нас были — это цены вещей и подарки в виде сюрпризов! Родители Лиса были холодными, строгими и пустыми.

Я отошел в сторону, пропуская их. Мужчина взял коробку, а женщина, проходя мимо меня, вдруг замерла, нахмурив лоб.

— Постой, ты ведь тот парень из новостей. Похищенный инспектор!

— Был им когда-то, — устало ответил я, подталкивая женщину в спину. — Ваш сын показал мне цену настоящей свободы, так что я сам выбираю здесь находиться. Как и он.

Мать Лиса покачала головой, нагоняя мужа и мед бригаду. Проводив их взглядами, мы ещё какое-то время молчали, не представляя, что теперь делать. Мне хотелось спать, просто лечь и вытянуть ноги, чтобы все волнения ушли. Даже стало как-то плевать на визг, наушники Лиса лежали нетронутыми на столе, так что я собирался нагло их присвоить.

Но вскоре мне напомнили, что это не все. У нас были ещё одни гости.

Артем с Глебом пришли не одни, из-за чего мы как-то даже притихли. Нина так и вовсе не показывала носа. Так что пришлось хозяйничать нам, кому-то же нужно было угостить самого Гурамова чаем. Тот не брезговал обстановкой, даже сделал нам пару комплиментов. Узнав, что это я участвовал в убийстве Власовой — вообще долго хохотал. Гурамов оказался приятным мужчиной, не только внешне и манерой разговора, но и как человек. Он не лукавил, общался открыто, старался уделить вниманием всем, чтобы не выглядело, словно он говорит только с лидером и колонистами.

Я вообще сначала не понимал, зачем они пришли, пока не кончилась вступительная речь. Только опрокинув рюмку, Гурамов, под направлением Глеба, все же вспомнил, зачем они здесь:

— Скоро все станет ещё хуже, — предупредил он, показывая пальцем в потолок и намекая на звук. — Как я понимаю, в Чреве сейчас очень много трупов и очень мало людей, верно?

— Пока мы рыли арку — видели как минимум несколько тысяч, — устало вздохнул Лука. — Это я про живых. Мертвых забрала земля, точнее, они под завалами.

— Разве что колония пуста, — согласился Артем, тяжело вздыхая. — Так что система не отступит.

— Плохо, — наморщил лоб Гурамов, протягивая рюмочку для повторного наполнения. — Стекольников не остановится, пока тут не будет гулять ветер.

— Чего он вообще ополчился? — спросил Ким, что как раз встал на разлив. — Зачем ему это?

— Сложная политика. Дело в поставках, проседает законная торговля, растет коррупция. Он чувствует, что теряет власть, но лишь сильнее ополчает людей против себя, — Гурамов снова осушил рюмку, громко ставя её на стол. — Ух. Но я не за этим здесь. С Шахтерами, я так понимаю, разбираться уже не придется?

— Да, — кивнул Никифор, скрестив руки на груди, — там ещё остались живые, в основном женщины и дети. Лучше согнать всех выживших в колонию. Эта часть Чрева повреждена взрывами.

— Так и планировал, — согласился Гурамов, стуча пальцами по столу. — Короче, вам задание. Нужно проверить пути, поезд пока стоит, где-то в вашей части обвал. Это тормозит его к другим городам.

— Незачем им самим этим заниматься, — махнул Глеб, качая ногой. Он, как мне показалось, выглядывал до этого Зою, оставаясь равнодушным к разговору. — Мы отправим людей. Нужно заканчивать, я не могу здесь находиться. Этот звук когда-нибудь выключают?

Мы только плечами пожали, вообще не понимая, что от нас хотят и хотят ли вообще. После сильного всплеска эмоций этот разговор казался просто идиотским.

— Тогда план следующий, — Гурамов наконец перешел к делу. — На днях, пока точно не скажу когда, будет большое собрание, где соберется вся верхушка мудаков, готовых разорвать Чрево на части. Стекольников, естественно, будет присутствовать. Я сообщу вам за сутки до начала, чтобы вы успели заложить в здании взрывчатку.

— Её мы дадим, — подхватил Глеб, — так же предоставим форму уборщиков и разнорабочих, чтобы вы беспрепятственно перемещались по зданию.

— И когда прогремит взрыв — вы будете уже здесь, — закончил Артем, глядя на наши хмурые лица. — Стекольников умрет, а мы притянем за это Шахтеров. Клеймен, я надеюсь, жив?

— Жив, — процедил я сквозь зубы, — что же с ним будет?

— Тогда это будет ещё проще, — улыбнулся Гурамов, вставая. — Глеб прав, невозможно долго находиться в подобной обстановке. Заберем вашего пленника уже после взрыва, так что постарайтесь его не прикончить раньше времени.

Артем тоже откланялся, побежав провожать Гурамова. Глеб задержался, неожиданно махнув мне, что хочет пройтись. Пока мы шли, я даже напомнил ему о минах, но тот лишь сказал, что о них уже позаботились. Я тогда все ещё не понимал, что от меня хотят.

— Ты мог заметить, что я хорошо знаю твою сестру, — начал колонист, глядя на меня сверху вниз.

— Да, при этом не удивился.

— Я часто встречал её в колонии, но никогда не мог понять, что Зоя там делает, — Глеб усмехнулся, придаваясь воспоминаниям. — Мне казалось, ей нравится Зет, но… она заявила, что у них чисто сексуальный интерес друг к другу.

— Слушайте, это очень интересно, — прервал я мужчину, чувствуя, что после сумасшедшей недели мне нужно сначала ещё неделю спать, прежде, чем я смогу снова вести подобные беседы. — Можно сократить? Я чертовски устал.