Чтение онлайн

— Кстати, я поехал с тобой на потрахушки. — Гнул я свое, сам не зная, почему уперся так относительно рыжего трофея, буквально падающего мне в руки со всеми вытекающими, так сказать, последствиями.

Тут уж гадская натура Морни взяла верх!

— А без души, это было заметно! — заявил он.

—…! Тут не душа нужна, а другое место, на состояние которого я пока не жалуюсь. Отвези Чудовище милорду Рикону Ниэллони, в конце концов, он точно не откажется. Пусть займется воспитанием.

— А, не годится. Не нужно сейчас увозить госпожу Барнетт из Шотландии… К тому же, ты знаешь вкусы Ниэллони. Ему нужна другая — та, что будет получать удовольствие от боли, которую он любит и умеет причинять. У твоего рыженького Чудовища нет таких склонностей, это ясно. При всем опыте и знании тонкостей женской натуры у Ниэллони уйдут месяцы на то, чтобы сделать ее такой, как он захочет… Месяцев у нас нет. Я отправлю ему в подарок Эдме Хаттан. Она именно такая, как ему нужно. — Морни улыбнулся уголком рта и вспомнил девиз клана Хаттан: — Не знаю, как там насчет предложения не трогать кота без перчатки, но спинку этой барышни Рикон погладит плеткой не раз и не два… Ей понравится. Просто раньше ей не повезло встретить того, кто позволит без потери лица продемонстрировать свою слабость… К тому же, это забавно. У обоих медицинское образование, — будет, о чем поболтать после порки.

Кажется, до того, как возглавить Управление разведки, Ниэллони был психиатром?..

Э, основная масса моих подчиненных не знает, кем был я, а хуже этого ничего быть просто не может.

Моя первая специальность называется в точности так: «Искусствоведение. История искусства».

Ужас! До Переворота в любой семье дроу девушка решала сама, где ей учиться. Юноша — только по выбору матери, тем более, в знатных семьях, где мать — глава Дома. После общей службы в армии меня поджидало как раз вот это безобразие, к которому у меня не было ни тяги, ни способностей, а строчки из детской песенки: «мама умней — маме видней» превратились в формулу диктата. В конце концов, я выдержал. Сидмону повезло больше — мать считала его редкой бестолочью, а потому позволила остаться в армии, по примеру отца. После Переворота я и поступил в Военную академию, чтобы следовать карьере, которую наметил сам…

У эльфов нет понятия «садизм», но в отношении сексуальных предпочтений дроу люди часто используют именно этот термин. Что ж, милорд Ниэллони в каком-то смысле ему соответствует.

— Угу, и на Эдме полюбовался? — пробурчал я.

Не сомневаюсь, вчера Морни приехал в Ферт-оф-Форт с целью посмотреть на всех дамочек…

— Естественно. — Эльдендааль не стал отпираться. — Киган, ты становишься брюзгой и занудой. Тебе просто необходимо женское общество.

— Морни! — вполне серьезно пообещал я. — Ты ведь когда-нибудь встрянешь. В смысле, влюбишься, и вот тогда все твои теоретические выкладки полетят мантикоре под хвост!

— Я?! — искренне удивился гость, отмахиваясь от меня в притворном ужасе. — Да ты что! Представить меня влюбленным — еще хуже, чем Эрика женатым! Ты вот представляешь Эрика женатым?

Я покачал головой. Да, это будет нескоро! Эрику вовсе необязательно накладывать на себя брачные узы: как Владыка Темных, он имеет право на любую свободную эльфийку. Правда, по примеру Морни, в последнее время он частенько отдает предпочтение женщинам человеческой расы.

Сдаваться не хотелось. Чем бы еще подколоть этого офисного хлыща?!

— Боги любят подшутить над всезнайками.

— С божествами мужского пола я как-нибудь договорюсь! — глава Департамента безопасности небрежно махнул рукой. — А женские на меня не подействуют.

Женские божества дроу, скорее всего, давно бы уже прибили Эльдендааля, если бы могли. Но пока, кажется, терпят. А мое терпение заканчивается!

— Тогда почему не займешься Айли Барнетт сам?.. Дрессировать баб — по твоей части!

Видимо, и этот аргумент пролетел мимо, потому что Морни даже не поморщился.

— Я же говорю, не стоит пока увозить девочку из Шотландии… ей крайне необходима соответствующая душевная терапия, которую может дать только властная рука, которая будет баловать и наказывать когда нужно, избавив от излишней ответственности за себя саму и за других — тоже. Но, представь себе, я уеду, как только пойму, что расследование сдвинулось с мертвой точки, а в Ирландии меня ждут сразу две игрушки. Третья — это перебор! И я даже не решил, какую из двух девчонок я отдам Эрику, когда тот вернется из Канады.

— А Эрика еще не тошнит от блондинок?.. — поддел я.

Этот удар попал в цель, потому что у Морни имеется пунктик, то есть определенный типаж человеческих женщин, к которому он испытывает необъяснимую слабость. Над ним ведь уже коллеги из Департамента подшучивали не раз и не два, подкидывая фоторобот воображаемой преступницы с надписью: «Разыскивается!»

Всякий раз это был портрет хорошенькой голубоглазой или сероглазой блондинки, а к изображению прилагался примерный перечень характеристик:

«1. Коэффициент интеллекта: выше среднего, а вообще желательна ученая степень.

2. Характер: в меру стервозный, но поддающийся коррекции.

3. Сексуальные пристрастия: заводится от одного шлепка по попке.

4. Возможность укрощать: пока не надоест».

Теперь пришел черед Морни отправить меня в соответствующее словесное путешествие:

— … и, между прочим, Эрик выбирает их сам, я только довожу до ума их поведение! А! Кстати! Сейчас у нас половина девятого. Разница во времени подходящая. Буря закончилась, связь устойчивая… Давай, открывай свой ноут. Мне прямо-таки хочется послушать, в какое место ты пошлешь Эрика.

Окно спецсвязи открылось быстро. Эрик, похоже, освободился после какого-то официального мероприятия, потому что был в смокинге. Настало время поговорить.

— Киган, — произнес Владыка Темных после обмена приветствиями, — я ведь уже говорил тебе, что хватит крови. Ни мне, ни кому-либо еще не нужны революционеры в статусе мучеников, образ которых будет волновать молодые умы, культивировать фальшивые романтические идеалы борьбы и провоцировать насилие даже годы спустя.

— А что же нужно?

— Скорее, кто. Сейчас крайне нужна Айли Барнетт, с сияющими глазами, в красивом платье. В браслетах победителя, которые она воспримет, как должное, признав победителя хозяином. Дитя Бунта, Айли Барнетт, говорящая о примирении с экранов всех сетевых блоков — от Острова Вереска до дальних уголков континентов. Пока этого не будет, протесты не улягутся. Слухи ведь дошли до Канады, и ты бы знал, в каком виде их подают журналисты! Если не разобраться с этим без нажима, но с резкой сменой общественного мнения, пожар будет тлеть годы.