Чтение онлайн

Дэйель Фринн, смотрящий на нашу пару в упор.

Чтоб вы знали, эльфы практически не пьянеют. Если я за вечер высажу бутылку виски, то буду слегка навеселе, часа через три смогу сесть за руль, потому что протрезвею, а в крови не останется и следа алкоголя.

Сколько выпил (точнее, выжрал) Фринн, чтобы степень опьянения бросалась в глаза, я не могу сказать даже приблизительно.

Рок-идол и кумир молодежи обеих рас был чудовищно пьян.

Дэй

Рассказывает Айли Барнетт

Не ожидала, что мне будет так трудно. Казалось бы, здесь нет знакомых, здесь нет даже людей, мнение которых могло бы иметь для меня значение, но…

Я четко осознавала — я следую за Оустиллом в положении пленницы, эта новость разнесется сперва в эльфийских кругах, а затем достигнет и человеческих, да к тому же, наверняка в извращенной форме. Какими будут заголовки новостей, догадаться не трудно: гораздо хуже, чем в тот день, когда они взорвались упоминанием моих отношений с Дэем. Кстати, Оустиллу достанется от прессы, да еще как, и вряд ли он этого не понимает. Просто с него как с гуся вода. Насколько я успела узнать полковника поближе, для него ничего не значит чье-либо мнение. Имеет значение только воинский долг, служба, присяга Владыке Темных, а все остальное — хрен с вами, думайте что хотите, остроухий гад и бровью не поведет!

Не могу сказать, что мне с ним было плохо с того момента, как дроу привез меня на виллу. Как раз наоборот! Психологически я пыталась сопротивляться простому, как день, факту: полковник мне нравится. При многих известных сторонах натуры Темного эльфа он прямолинеен и довольно-таки открыт. Он не пытался вводить меня в заблуждение относительно будущего, не старался казаться лучше, чем есть. Немаловажным для меня было то, что ему можно возражать, и то, что в случае моего нежелания физической близости Оустилл не пытался ее навязывать, спокойно отодвигая секс на второй план и, кстати, избегая действий, которые мне не нравились. Невольно я сравнивала его с Дэем и делала выводы: Дэй был опытен и хорош в постели, но его опыт не сравним с теми столетиями, которые имелись за плечами (ну, или за другим местом) Кигана Оустилла. Он всегда знал, чего я хочу, что готова пробовать, а с чем можно подождать…

Армейский юмор, как мне казалось, маскировал совсем другие качества души Палача Оустилла, которые периодически проявлялись, подобно умению виртуозно нарезать исключительно красивые и сложные закуски огромным ножом, для этого не предназначенным. То дроу покажет, что тонко разбирается в живописи или музыке, то «выстрелит» эльфийскими стихами (кстати, в отличие от шуток, цитаты всегда приходились к месту), то составит композицию в вазе, — из веточек, листьев, травинок, — мимолетную, способную прожить лишь несколько часов, но такую красивую, что рука не поднимается выкинуть даже после увядания.

В Оустилле было нечто, требующее пристального внимания, как и его дорогие мужские духи, изысканный аромат которых так и не получалось расшифровать полностью. Скрепя сердце, мне приходилось признать, что будь он человеком… или нет, не так! Если бы наше близкое общение началось не при таких трагических обстоятельствах, я бы… наверное, да, смогла полюбить эльфа.

Рассказы полковника об Ирландии были захватывающими. Я никогда и никуда не выбиралась за пределы Шотландии, и, конечно же, не смогла остаться равнодушной. Об Изумрудном острове, Эйри, дроу говорил со сдержанным восторгом, не забыв упомянуть, что я отправлюсь вместе с ним, когда будут закончены абсолютно все мероприятия, касающиеся следствия по делу моей семьи, и не только.

Соблазн был велик: Оустилл предлагал мне новую и спокойную жизнь в забвении, закрытую от всего остального мира. И все же это была жизнь в золотой клетке, как у комнатной птички, развлекающей хозяина пением и получающей за это ласку и корм. Шанс покинуть клетку имелся: когда эльф ко мне охладеет, а это я предвидела. Охлаждение неизбежно. Он бессмертен, а я ведь не становлюсь моложе… И вот тогда жизнь снова изменится, но без права возврата в Шотландию и каких-либо контактов с представителями клана Барнетт. Жизнь под чужим именем и в другой стране.

От обязанностей вождя клана я должна отказаться. Как ни грустно и тяжело признавать, я сейчас просто никто.

— Как и когда это сделать, Оустилл?..

Бирюзовые глаза были непроницаемы.

— Позже, Dearg. Закончится следствие, тогда и сделаешь. Перед отъездом со мной в Ирландию. Если там тебе будет нужен кто-то для дамского чириканья, — просто сказал дроу, привычным жестом теребя мои волосы, — то, думаю, не трудно будет уговорить эту девочку-полукровку, Кирстен, когда все утихнет. У нее нет семьи, я уже узнал. В Ирландии отношение к полукровкам чуть спокойнее, чем тут.

Предложение было заманчиво, поскольку к прежнему кругу общения возврата нет… Я задала соответствующий вопрос, и Палач только покачал головой:

— Сейчас это тебе точно ни к чему, причем совершенно. Личное устройство связи и доступ к сети — извини, Dearg, но только после того, как я увезу тебя с собой, и никаких связей с прошлой жизнью уже не будет. Можешь дуться, я переживу, но сейчас я, да и не только я, заинтересован в твоей полной изоляции.

Следуя этому правилу, он и новости сообщал мне строго дозировано. Некоторые я исхитрялась выспросить сама, но потом понимала, что Темный раскусил мои хитрости и все равно сообщил лишь то, что считал нужным!..

Вот ведь остроухий гад!..

Тем не менее, я узнала от него многое. И о странных взаимосвязанных убийствах, о дополнительных фигурах в деле моей семьи…

— А адвокат Мичил Фергисон? С ним все в порядке?

Дроу пожал плечами.

— В разговоре с тобой он оперировал теми фактами, которые сообщил ему Морни Эльдендааль. Фергисон — противник терроризма, и информацию получил отнюдь не от Друммонда. Между ними никогда не было никаких контактов. — Признался эльф.

Мне не хотелось верить в то, что Уэсли Друммонд на самом деле был совсем не тем, за кого себя выдавал, но полковник рассказывал очень убедительно и представлял доказательства, одно за другим… Не давала покоя эта встреча папы с профессором и журналистами, один из которых — эльф, пусть даже и Светлый. В «Морган Ойл», естественно, работали эльфы — те, кто имел отношение к наномеханике, — но папа ни с кем не водил дружбу, я бы знала! А журналист из «Шотландца»?! Ничего не понимаю… Какую загадку ты оставил, папа?! Кому перешел дорогу? Почему вместе с тобой убили Эвана?!

Я могла задавать себе эти вопросы бесконечно, мучаясь и не находя ответов. Не иначе, как Палач тонко чувствовал мои эмоции: в моменты особо тяжелых раздумий он всегда оказывался рядом, чтобы отвлечь то лаской, то словесной колкостью, то какой-нибудь пустячной просьбой. Я переключалась и была благодарна ему за это.

Полковник сообщил, что Эдме Хаттан уже нет в Шотландии. Мое положение было вполне удовлетворительным и комфортным, но… с кем сейчас Эдме?! Как этот факт перенесли ее мать и младшая сестра?!