Чтение онлайн

— Да. — Беспечно ответил полковник. — Финансово и не слишком дорого. Ты сейчас листаешь всего лишь цифровые копии. Слово лорда. Одно движение твоего пальца — и их нет.

Земной шар пока отказывался вращаться. Все замерло, кроме мельтешения голографических скринов перед глазами.

— Кто-то из Эльдендаалей знает? — как можно безразличнее поинтересовалась я. — И… эльфийские спецслужбы? Или человеческие?

Боже! А ведь если до прошлого докопался Оустилл, то это может сделать кто угодно, от журналистов до каких-нибудь любителей жареных сенсаций или тех, кто подобно рядовому Силану, видит во мне источник бед своих близких… Но Силан отказался от мести, а тот, кто захочет пойти по его стопам и убедится, что под защитой Палача Оустилла до меня не добраться, начнет искать другие пути воздаяния…

И найдет Ника?! А если Темные используют этот факт для какого-нибудь шантажа?!

Бирюзовые глаза на невозмутимо спокойном лице. Не на смазливой роже, как я думала совсем не так давно. На лице, принадлежавшем бессмертному нелюдю, вдруг ставшему единственным близким.

— Никто не знает, Dearg. Тот, кто помог найти информацию, передал ее мне для единоличного пользования. Он будет молчать. Сейчас я выйду подышать воздухом. Посмотри и послушай все спокойно и… можешь удалить.

Эльф вышел, захлопнув дверцу. И не сказал ничего о том, что я могла бы сделать взамен, получив его слово и возможность сохранить тайну Ника. Что ж, я ознакомилась со всеми записями… Это честный обмен, Оустилл, будь ты неладен, Темный!

Я могу в последний раз переступить через свою гордость и принципы — ради ребенка, который несет в себе частичку меня самой.

Одно движение пальца — и тайна останется таковой…

Я открыла пассажирскую дверцу и сползла с высокой подножки «Валькирии». Полковник стоял футах в пяти от машины, засунув руки в карманы джинсов и по-мальчишески заинтересованно наблюдая, как два воробья около живой изгороди пытаются поделить дождевого червя.

— Оустилл! — окликнула я. — Когда нужна пресс-конференция?

Дроу никак не выразил ни радости, ни торжества от достигнутой цели, не выказал вообще никаких эмоций. И только бирюза глаз была глубокой и темной, как будто он сделал нечто, приходящееся не по душе себе самому.

— Полагаю, трех дней на подготовку будет достаточно, Dearg…

Мы вернулись на виллу, где ждал истосковавшийся монстр по имени Харт, кидавшийся от одного из нас к другому, и не находящий ни в хозяине, ни в хозяйском трофее должного энтузиазма в желании поиграть.

За эти три дня мы так и не притронулись друг к другу, как будто оба натыкались на невидимую стену.

Здание Нового Парламента в Эдинбурге кем только не было окружено: уже на ближайших улицах стояла куча полицейских кордонов, а вокруг самого Парламента было оцепление, состоящее как из солдат регулярных частей военного контингента Шотландии, так и из бойцов эльфийской гвардии. Этот июльский день был щедр на солнце с самого раннего утра, и солнце сопутствовало нам всю дорогу, когда «Валькирия» ехала в Эдинбург в сопровождении двух армейских броневиков. Харт вновь остался скучать на вилле. Оустилл был сосредоточен и еще более немногословен, чем обычно. Я думала, эльф наденет парадную форму, но он отдал предпочтение полевой. Вот только на всех его бойцах все те же черные шлемы, а на полковнике — черный берет. Коса тщательно заплетена, так, что не выбивается ни один волосок, и перекинута через плечо.

Рядом с ним я кажусь совсем мелкой, хотя туфли на достаточно высоких каблуках, я давно такие не носила…

Одежду он выбирал для меня сам.

Ярко-синее платье прямого покроя — льняное, с небольшим добавлением шелковой нити и какой-то хитрой синтетики, а потому не мялось. Для официального мероприятия длина была оптимальной, чуть ниже колен. Квадратный вырез открывал ключицы, но, как и обещал Оустилл, на мне не было того самого колье, предназначение которого являлось столь очевидным… Я была благодарна хотя бы за это. Белый жакет прикрывал татуировку на руках, она была заметна только на ребре ладони. Когда я сяду, сложив перед собой руки на столе (а это придется сделать), рукава слегка приподнимутся. Тогда будут видны запястья: вместе с эльфийскими браслетами и тонкой черной вязью, убегающей под рукава.

— Если хочешь, купим тебе темные очки. — Добавил Оустилл, когда доставили заказанные вещи. — Снимешь их уже в зале.

Я покачала головой, отказываясь. Какой смысл прятать глаза? Чужих взглядов будет много: любопытствующих, пренебрежительных, сожалеющих, раздраженных. Их все нужно будет встречать с открытым лицом, и только так…

Ни слова эльф не прибавил про то, что я должна говорить. Не было никакой репетиции или чего-то подобного, не было заранее заготовленного текста речи, и я мучилась вопросом, почему? На что рассчитывал полковник Оустилл, на мое вдохновение или же просто доверял мне до такой степени, что понимал: воззвания к новому Бунту не будет, равно как и упоминания о правдивых причинах Бунта старого?..

«Валькирия» вместе с двумя броневиками въехала за оцепление. Живой коридор из вооруженных гвардейцев в черных шлемах не давал ни малейшего шанса приблизиться представителям СМИ. Их пустят в зал только тогда, когда мы займем свои места за столом: Президент Шотландии Леннокс, Палач Оустилл, и я сама.

Солнце и синее небо над Эдинбургом. Отдаленный гул толпы, свист, журналисты выкрикивают вопросы. Чей-то звонкий, женский голос:

— Давай, сестра! Только скажи, что делать, мы тут!

Мне понадобилось усилие над собой, чтобы не втянуть голову в плечи. Никто не получит от меня напутствий или призывов к неповиновению властям. Я здесь для того, чтобы меня вычеркнули из памяти — раз и навсегда, как и сам Бунт, так и не ставший подлинной Войной Достоинства. Бунт за деньги и ради еще больших денег той части общества, которая не насытится никогда.

Лестницы и коридоры. Зал пресс-центра при Парламенте, оформленный в так и не принятом эльфами стиле модерн: ведь это здание предназначено для людей… Мужчины ждут, пока я сяду: Оустилл и Леннокс. Президент, некогда объявивший награду за мою голову, смотрит на меня дежурно-вежливо. Конечно, он опытный политик, и привык следить за каждым своим шагом, словом, жестом. Не могу понять, что он чувствует сейчас. Полковник сказал, что первое лицо государства и главы спецслужб в курсе подлинной подоплеки Бунта, несколько человек и несколько эльфов — тех, кто знает всю правду.

Я села. Мужчины заняли свои места. Сзади нас была дверь, куда мне полагалось быстро выйти после произнесенной речи, пока вместо меня будут отвечать на вопросы мужчины. Перед дверью было двое гвардейцев-дроу в черном, за дверью — еще двое охранников, уже люди. Никто не сможет войти в зал с этой стороны, для представителей прессы имелся другой вход, через который уже запускали тех самых представителей. И у меня была единственная ассоциация — пустынные грифы, слетевшиеся в предчувствии чьей-то скорой кончины. «Орочье семя», как выразился полковник. Среди них немного таких, как убитый Маб-Ридан… Рассудок Дугласа Макфи не выдержал диалога с совестью, так выдержит ли мой рассудок наедине с той свободой, которую обещает мне Оустилл?!