Чтение онлайн

— Сол, не осложняй мне жизнь, — спокойно сказала она. — Да, я лицемерка. Я ограничиваю свободу дочери в выборе друзей, лишаю ее права на неограниченные сексуальные связи — одним словом, мешаю ей делать именно то, что делала сама, когда была на три года моложе Алессандры…

— Совершенно верно, — сухо подтвердил он.

— Но Алессандра еще не начала жить. Она даже не знает, что ей дальше делать.

— А ты знала?

— Да! Я хотела стать скрипачом-виртуозом. Я продолжала мечтать об этом даже тогда, когда ты ураганом ворвался в мою жизнь и забрал в свой мир. И все-таки я состоялась. Ты знаешь это.

— Да, — искренне ответил он, — это так.

— У Алессандры нет профессии, нет устремлений, нет вообще никаких планов. Вот это меня и беспокоит.

— Нет устремлений? Мне казалось, что она хочет стать конкуристом мирового класса. Я ошибался?

— Ах, это… — Тэра нахмурилась и закусила губу. — Знаешь, Сол, я никогда не верила, что это у нее серьезно.

— Нет? А мне припоминается родительский военный совет, когда мы с тобой обсуждали все «за» и «против» этого желания Алессандры. Так сказать, препоясывали чресла мечом. Ведь дочь просто поставила нас перед фактом. — Он приподнял брови и улыбнулся. — Не так ли?

— Да, я не забыла, — резко ответила она. — Но если она так страстно мечтала стать профессиональной спортсменкой, почему так долго продолжала учиться музыке?

— Неужели не понимаешь?

— Представления не имею.

— Может, и не имеешь, дорогая. Но Алессандра — это не ты.

Тэра прижала руку ко лбу.

— Сол, — в отчаянии воскликнула она, — если ты и дальше будешь так спокоен, я рассвирепею!

Он обнял жену за плечи и притянул к себе.

— Ты все та же маленькая тигрица, в которую я когда-то влюбился, — нежно прошептал он. — Ну, а теперь расскажи мне простым и понятным языком, что именно из сказанного Алессандрой тебя разволновало? Она ведь звонила перед самым моим приездом?

— Да.

— И?..

Тэра тяжело вздохнула.

— Не знаю. Не могу объяснить…

— Когда она собирается домой? — спросил Сол, сразу беря быка за рога.

— Она не сказала. Наверное, это и выбило меня из колеи.

— А почему ты ее сама не спросила? — резонно поинтересовался Сол.

— Показалось неудобным. Начни я настаивать, она бы рассердилась. — Тэра печально посмотрела на спокойного мужа. Иногда его отстраненность от житейских проблем и поза божества, смотрящего на людей с небес, доводила Тэру до бешенства. А иногда вызывала прилив такого невыносимого желания, что она поражалась себе. Внезапно ее озарило: это постоянно растущее желание было результатом стремления прорваться через окружавшую Сола защитную оболочку. — А почему ты сам не спросил, когда разговаривал с ней в последний раз?

— На этой неделе я не говорил с Алессандрой.

— Да, — вздохнула Тэра, — ты здесь почти не бываешь.

— Это упрек?

— Нет.

— А я думаю, да.

— Сол, я понимаю твою жизнь и то, как ты ее организуешь. И принимаю. Я не плаксивая жена, которая жалуется каждому встречному-поперечному, что мужа вечно нет дома. Честно говоря, я не могу бросить в тебя камень, потому что сама веду ту же жизнь. — Мысленно оглянувшись на последние десять лет своей профессиональной жизни, Тэра вдруг ужаснулась. Она могла просто потерять контакт с дочерью! Для матери это куда ужаснее, чем для отца. Она криво усмехнулась. Как бы повеселилась ее собственная мать Рейчел, если бы услышала эти мысли! Когда Рейчел говорила те же слова, Тэра твердо отстраняла ее.

Где-то в глубине души она страшилась, что Алессандру может захлестнуть та же дикая и неуправляемая страсть, которая привяжет ее к другому человеку. Было что-то тревожащее в том, что Алессандра находится в Испании с Рафаэлем. Дочь могла очертя голову броситься в омут чувства, как в свое время сделала Тэра, продолжавшая тонуть в этом омуте до сих пор. Грехи матерей передаются детям, с мудрой иронией подумала она. Но Тэру беспокоил вовсе не грех. Здесь что-то другое. То, чему она никак не может найти название.

Сол сжал ее руку.

— Так что мы будем делать с нашей своевольной дочерью? — улыбнулся он.

— Ничего, — с досадой отозвалась Тэра. — А что мы можем? — Только тревожиться, добавила она про себя.

И вдруг в ней на мгновение родилась надежда. Наверняка Сол все просчитал и сейчас предложит какой-нибудь блестящий выход из положения. Раз — и все проблемы позади. Она все еще истово верила, что Сол способен подчинять себе ход движения вещей, в том числе и человеческих жизней.

Но он склонился к жене и мягко произнес:

— Согласен с тобой. Боюсь, мы и в самом деле мало что можем.

Они повернулись и медленно пошли к дому. У Тэры осталось ощущение, что разговор об Алессандре был пунктом в повестке дня. Обсужден.

Снят. Забыт.

Она прижималась щекой к плечу мужа, думая о своем браке и огромной любви к Солу и Алессандре. Надо будет завтра утром позвонить дочери и попытаться устранить натянутость, возникшую из-за ее собственного дурацкого стремления поволноваться.

— Ну, — сказал Сол, рука которого скользнула к ее груди, — не позволено ли мне будет пригласить жену в ресторан пообедать? Столик уже заказан. А по возвращении мы насладимся медленным долгим десертом… Идет?

Рафаэль и Алессандра выехали верхом в обширные зеленые луга, растянувшиеся на многие мили позади виноградников.

У них вошло в привычку рано утром брать лошадей на легкую прогулку. Рафаэль под руководством Алессандры учил Титуса подчиняться разным командам.

— Он идет гораздо лучше, — отметила Алессандра, наблюдая, как ритмично покачивается голова Титуса, а длинные изящные пальцы Рафаэля мягко управляют поводом.

— А я? — важно спросил Рафаэль. — Я тоже еду значительно лучше?

— О, из вас мы еще сделаем хорошего наездника, — слегка улыбаясь и глядя прямо перед собой, ответила Алессандра. — Когда Эмилио вернется, он пожелтеет от зависти.

— Я думаю, по возвращении ему найдется другое дело, — промолвил Рафаэль. В голосе его звучала ирония, но лицо оставалось бесстрастным.

Алессандра осмотрелась, впитывая в себя прелесть утра. Солнце поднялось, но было еще не жарко; лошади двигались легко, с удовольствием.

Последнюю милю всадники прошли крупным аллюром и теперь, отдав поводья, наслаждались спокойным шагом.