Чтение онлайн

– Погоди!– возмутился Мэллори. – Хочешь сказать, ты выбрала склянку наугад? Святые небеса, ты же могла взять контрагент и прикончить меня!

–Надпись, доблестный рыцарь... в ней значились целебные свойства. Да и цвет чудился подходящим.

– Слава богу, ты не ошиблась. – Мэллори вдруг осекся. Неужели Ровена умеет читать? Однако спрашивать он постеснялся, чтобы лишний раз не смущать спасительницу. – Слушай, в том белом ящичке есть банка с красными шариками. Не подашь?

Когда девушка вернулась, Мэллори быстро проглотил две пилюли и снова откинулся на подушку.

– Они восстановят кровопотерю,– пояснил он,– но для этого нужно полежать минимум час.

Ровена осторожно присела на краешек кровати.

– Пресвятая дева Мария! Право, Мерлин – великий кудесник, хотя ему далеко до Иосифа Аримафейского.

– Чем же он так знаменит?

Синие глаза-сливы смотрели на него в упор.

– Разве сэру рыцарю неведома история белого щита, коим ему выпала честь обладать? Тогда внемли. Случилось это на тридцать втором году после страстей Господа нашего Иисуса Христа. Иосиф Аримафейский, тот самый добрый рыцарь, что снял Господа нашего со святого креста, выехал из Иерусалима в сопровождении многих своих сородичей. Наконец они добрались до города под названием Саррас. Там как раз был король по имени Эвелак, который вел великую войну против сарацин, в особенности же против одного сарацина, приходившегося ему кузеном, богатого и могучего властителя по имени Толом ла Фентис. И вот однажды они назначили день, когда они должны будут встретиться в поединке. Тогда Иосиф, сын Аримафейский, явился к королю Эвелаку и открыл ему, что тот будет побежден и убит, если только не откажется от веры в старый закон и не поверит в новый закон. И он научил его истинной вере в Святую Троицу, и тот принял эту веру всем сердцем. Вот тогда-то и был сделан для короля Эвелака этот щит во имя Того, Кто умер на кресте...

– Погоди, щит, до которого мы наконец добрались – это про него ты говорила в самом начале?

– Верны твои речи, доблестный рыцарь. Но позволь мне продолжить. Через добрую веру свою король Эвелак одержал верх над королем Толомом. Ибо поначалу, когда сэр Эвелак выехал на поединок, его щит был спереди завешен покрывалом, а когда опасность стала ему не на шутку угрожать, он откинул покрывало, и тогда враги его увидели фигуру Распятого на кресте и были обращены в бегство. Но случилось так, что одному из людей короля Эвелака отсекли в сражении руку, и он держал отрубленную руку свою в другой руке. Иосиф подозвал к себе этого человека и наказал ему с истинной верою прикоснуться к кресту. И лишь только он притронулся увечной рукой к кресту, как в тот же миг его рука срослась и стала цела, как ни в чем не бывало. А вскоре после этого случилось великое чудо: крест со щита вдруг исчез, и никто не знал, куда он девался. И тогда король Эвелак принял святое крещение, и почти все жители города тоже. Вскоре же после того Иосиф собрался дальше в путь, и король Эвелак во что бы то ни стало пожелал последовать за ним, хотел Иосиф того или нет. И по воле счастливого случая прибыли они в эту страну, которая в те годы звалась Великая Бретань, но здесь их захватил злой язычник и бросил Иосифа в темницу. Но по счастью...

– Злой кто?– снова перебил Мэллори. История показалась ему подозрительно знакомой, но что-то в этом дежавю смущало, и он никак не мог понять, что именно.

– Вероотступник, презревший Господа Бога нашего. Но, по счастью, известия об этом достигли слуха достойного человека по имени Мондрам, и он, наслышанный об Иосифе, собрал для его спасения всех своих людей. И явился с ними в страну Великая Бретань, сверг злого язычника и разбил его войско, а Иосифа освободил из темницы. После этого весь народ обратился к христианской вере. А в недолгом времени после того лежал уже Иосиф на смертном одре, и король Эвелак увидел это, он очень убивался и сказал так: «Ради тебя покинул я мою страну, и коли теперь ты покидаешь меня и уходишь из этого мира, оставь мне на память что-нибудь, дабы мог я о тебе думать». И сказал тогда Иосиф: «Я сделаю это со всею моею охотою. Принеси твой щит, что я дал тебе перед поединком с королем Толомом». И хлынула тут у Иосифа носом кровь, и никакими ухищрениями нельзя было ее остановить, и он своею кровью начертал на том щите крест и сказал так: «Теперь есть у тебя память обо мне и знак моей любви, ибо, когда бы ни взглянул ты на этот щит, ты подумаешь обо мне. А знак креста всегда будет оставаться свежим, как сейчас, и кто бы ни навесил этот щит себе на шею, неизбежно об том пожалеет, и так будет до тех пор, пока не достанется он Галахаду, доброму рыцарю. Этот щит будет носить последний из моего рода, и он свершит немало чудных подвигов». – «Где же,– спросил король Эвелак,– хранить мне щит этот, чтобы он попал в руки достойному рыцарю, твоему потомку?» – «Сэр, вам надлежит оставить его в том месте, где он будет находиться после смерти отшельника Насьена, ибо туда явится тот славный рыцарь на пятнадцатый день после посвящения в Рыцарский Орден». И вот настал назначенный день...

Когда Мэллори очнулся, голова Ровены покоилась у него на плече, а девушка спала безмятежным сном, ее грудь мерно вздымалась и опускалась. В непосредственной близости ее волосы казались светлее, чем на первый взгляд. Каштановые и поразительно блестящие. Повинуясь неясному порыву, Мэллори легонько коснулся их рукой. Ровена вздрогнула и села, протирая глаза-сливы. Секунду она растерянно смотрела на него и вдруг забормотала:

– Молю, прости меня, доблестный рыцарь.

Мэллори тоже сел.

– За что простить? Лучше открой пару герметичных банок, пока я облачаюсь в доспехи – нужно доделать кое-какое дельце.

– Воистину... разве твоя сила вернулась?

– Чувствую себя великолепно, как никогда. Кстати, ты даже не поинтересовалась, что произошло,– добавил он, устраиваясь перед откупоренной жестянкой.

– Ты сам мне поведаешь, если пожелаешь.

Мэллори проглотил кусок синтезированного стейка.

– Твой сэр Ланселот оказался жуликом и вытащил из шлема кролика, чью природу тебе все равно не понять.

Глаза-сливы округлились до предела.

– Жуликом, благородный сэр?

Мэллори кивнул.

– Ага. Мерзким язычником и любителем гольпа.

– Но я воочию видела его доспехи.

– Правильно, ты видела доспехи, но не его самого. За броней скрывался некто Искариот, а не доблестный рыцарь Круглого Стола.

– Искариот?

– Сэр Джейсон Искариот. – Мэллори горько ухмыльнулся. – Тебе это имя неведомо. Однако турнир еще не окончен, настал мой черед достать кролика, ведь негодяй считает меня мертвым.

— Неужто он... бросил тебя на верную смерть?

— То-то и оно. Шандарахни он меня чуть правее, и все, я труп. – Мэллори отодвинул пустую жестянку и встал. – Прошу прощения, мне надо наведаться в башню чародея.

В приборном отсеке он перенес «Минувшее» на двадцать минут восьмого и материализовал судно на полмили дальше. Ровена следовала за ним по пятам и с порога пристально следила за его манипуляциями.

— О рыцарь, где в твоем замке закрома с овсом? Хочу покормить скакуна.

– Шальные Деньги не просит есть. У него... — Мэллори не договорил. На глаза Ровены навернулись две невероятных размеров слезы и скатились по щекам. – Нет, ты неправильно поняла, он не захворал,– пустился в объяснения Мэллори. – Просто это особая порода лошадей, они вообще не едят. А гарантийный... то есть, жизненный срок у них без малого тридцать лет.

Соленый дождь прекратился, в пронзительной синеве засияло солнце.

– Воистину, ты принес благую весть, сэр рыцарь. Отныне сердце мое спокойно.

В комнате отдыха Мэллори натянул рукавицы, перевел часы и нахлобучил на голову шлем. Тот практически не пострадал, не считая сломанного левого динамика и зияющей бреши в броне. Призвав Шальные Деньги, Мэллори повесил себе на шею щит и вскочил в седло. – Ровена, не подашь копье?

Девушка не замедлила выполнить просьбу.

– Клянусь, ты самый благородный рыцарь на свете, ибо рискуешь жизнью ради девы, недостойной твоей доброты. Но заклинаю, не добывай Грааль такой страшной ценой.