Чтение онлайн

Я все еще держал пульт в руке. Если бы я нажал на него, у "скорой" могли возникнуть проблемы с эвакуацией раненых, но боевики-любители Хенстрика могли бы задержаться достаточно надолго, чтобы я успел скрыться. Я не нажимал на кнопку.

— Держи себя в руках — сказал я. Мой голос громко отдавался в ушах — Продолжай ехать. Люди въезжают в ворота.

Она развернула машину и завела двигатель. Мы с ревом пронеслись по асфальтированной дороге мимо супермаркета. Синтия оскалила зубы. По её щекам текли слезы.

Впереди загорелся красный свет. Она не сбавляла скорость.

— Светофор! Светофор! — Крикнул я.

Я наклонился и нажал на педаль тормоза. "Эскалейд" резко затормозил. Женщина в универсале "Вольво", нагруженном продуктами, ждала, когда можно будет выехать со стоянки супермаркета. Она изумленно уставилась на изрешеченный пулями внедорожник. Загорелся зеленый свет, и Синтия въехала на перекресток, осторожно поворачивая руль трясущимися руками. Она несколько раз проверила свой спидометр. Она вела машину так, словно впервые села за руль. Машина дребезжала.

— Что мне делать? — спросила она меня.

— Поезжай к себе домой.

Она поехала. Мы вышли из машины и обошли её вокруг. В лобовом стекле было две дырки. Я не заметил вторую, хотя это, должно быть, произошло прямо у меня на глазах.

Три пулевых отверстия были расположены низко над водительской дверью. Пули, должно быть, прошли под нашими сиденьями. Еще четыре были разбрызганы по задней панели, два совсем рядом с задним левым колесом. Кто-то пытался выбить его выстрелом. В переднем крыле было еще два пулевых отверстия. Судя по тому, как шумел её двигатель по дороге домой, я заподозрил, что у нее отказал блок двигателя, как у "Додо".

— У тебя идет кровь! — Сказала Синтия. Она дотронулась до моей лопатки. Я почувствовал легкий укол. Я понятия не имел, как я поранился — Заходи.

Она повела меня к своей входной двери. Я посмотрел на круглую комнату в башне на самом верху дома. Кэбот сказал, что Чарльз теперь все время проводит в башне. Мне стало интересно, там ли он и что я буду делать, если найду его.

Синтия провела меня вверх по лестнице в большую ванную комнату в задней части дома. Пока я сидел на краю ванны, она достала из аптечки упаковку лейкопластыря и тюбик с дезинфицирующим средством. Она сняла с меня куртку, почувствовала тяжесть в одном из карманов и полезла внутрь.

— У тебя все это время был пистолет? Почему ты не стрелял в ответ?

— Мог, кого-то убить.

Мы начали смеяться. Я знал, что для нее это было облегчением, но мой собственный смех только усилил напряжение, нарастающее внутри меня. Я подумал о зубе Бобби и о толстяке, лежащем мертвым на полу. Я подумал о том, как изменилось лицо Тиффани, когда я ударил ее. Я продолжал смеяться, но этот звук напугал меня. Я был жив. Мне хотелось крикнуть это слово в кафельный потолок, просто чтобы услышать, как оно отскакивает от меня. Живой.

Я стиснул зубы и заставил себя замолчать. Мне не следовало смеяться, потому что, что бы я ни чувствовал в тот момент, это не было счастьем. В Хаммер-Бей было полно людей, которые совершали ужасные поступки из лучших побуждений. Это привело меня в ярость. Из-за меня я чувствовал себя мрачным, приниженным и готовым убивать. Этот город превращал меня в нечто уродливое и опасное. Мне нужно было уехать, но я знал, что не смогу. Только после того, как все улажу.

Конечно, мы с Аннализ были здесь, чтобы убить всех, кого мы должны были убить, чтобы остановить магию и спасти детей в Хаммер-Бей. Я тоже был здесь, чтобы совершать ужасные поступки из лучших побуждений. Я ненавидел этот город, но я знал, что он был зеркальным отражением меня самого.

Мне это не нравилось. Мне это и не должно было нравиться. Я был здесь, чтобы быть жестоким, бить, убивать или унижать всех, кого придется, и я не собирался останавливаться, пока из этого места не исчезнет вся магия и все не встанет на свои места. И, да поможет мне Бог, я наконец-то был готов это сделать. Я был готов зайти так далеко, как только мог, чтобы довести работу до конца.

Синтия велела мне снять рубашку. Я сделал. Она приложила к моей лопатке комок салфеток.

— Это совсем не страшно. Это всего лишь царапина.

Я не ответил.

— Они ужасно стреляют, правда?

— Как и большинство людей.

— Никто никогда не стрелял… как ты думаешь, они знали, что это я? Как ты думаешь, они пытались застрелить меня?

Я понял. У нее, вероятно, был единственный "Эскалейд" в городе, и большинство людей узнали бы его.

— Нет — сказал я ей — Если бы они поняли, что это была ты, я не думаю, что они стали бы стрелять в нас. Хенстрик по-прежнему предана твоей семье. Я думаю, они просто были на взводе и плохо соображали. На самом деле, я думаю, вам следует ожидать звонка и извинений от Хенстрик.

Я почувствовал, как она чем-то потирает мою лопатку. Это было больно. её волосы коснулись моего плеча, и по спине побежали мурашки.

— Ты часто там бываешь? — Мне было трудно скрыть подозрение в своем голосе.

— Нет. После того, как я высадила тебя у офиса дяди Кэбота, я не пошла выпить чашечку кофе, как ты сказал. Я не представляла, что почувствую, когда увижу, как ты входишь в это здание один, ради меня и я не могла просто уйти и съесть банановый кекс или что-то в этом роде, пока ты рискуешь своей жизнью. Поэтому я на всякий случай держалась поблизости. Я точно не знаю, что я собиралась делать, но мне было противно чувствовать себя трусихой. Итак, я припарковалась дальше по улице, когда ты вышел. Я видела, как эти люди схватили тебя возле офиса, и, конечно, узнала Бобби. Я последовала за тобой в казино и проиграла две тысячи за столом для блэкджека, ожидая, когда ты появишься.

Это имело смысл, и я был благодарен, что она приехала за мной.

— Пистолет принадлежит Кэботу — сказал я ей — Он собирался застрелиться, но я убедил его уехать из города.

— Спасибо — тихо сказала она.

— Сегодня вечером ты спасла мне жизнь.

— Тогда мы в расчете — Она приложила марлевый тампон к моей лопатке. На ощупь это был большой тампон, но царапина не причиняла особой боли. Я снова подумал, нет ли где-нибудь в доме её брата. Она похлопала меня по плечу с пренебрежительной решимостью — Все готово.