Чтение онлайн

— Du gehst mir ganz schoen auf den Sack. Тебе жалко этих людишек? — заурчало в животе. — Они всего лишь материал для исторического творчества.

— Если бы мне их было жалко, — заметил доктор, — я бы только и мечтал взорвать эту чёртову бомбу. Из милосердия, чтоб не мучились. Что касается исторического творчества, то мне трудно представить себе менее подходящий материал. Они тут все полны комплексов, неврозов, психозов, доверия, любви и ответственности. И у каждого второго кризис идентичности. Что из них можно сотворить?

— Ничего хорошего, — признал голос в животе. — Но бомбу необходимо взорвать.

— Э-э-э, — протянул доктор. — Этот момент меня всегда смущал. Не собираешься ли ты часом совершить самоубийство, прихватив с собой побольше народу, включая меня? За тобой, кажется, такое водилось…

— Dummes Zeug! — бухнуло в животе. — Ты не поймёшь величия моего плана. Верь мне. Я вытащил тебя из Лос-Ужоса, вытащу и из этого города.

— Хотелось бы верить, — пробурчал доктор, разделываясь с остатками салата. — Может, дашь мне съесть хотя бы хот-дог? Из соевого мяса? — с надеждой спросил он. — Мне нужны силы, чтобы оправдать твоё доверие, — сказал он, не особенно надеясь на положительный ответ.

— Под твою ответственность, — неожиданно смилостивился голос в животе. — Если у меня здесь что-нибудь разболится, ты за это поплатишься.

— Да-да, устрой мне в таком случае свой самый неиллюзорный Холокост, — доктор не верил своей удаче. — А сейчас дай пожрать спокойно.

Он торопливо подозвал официанта и заказал хот-дог, не уточняя насчёт сои. Он хотел мяса — и будь что будет.

Люси шла по лесной тропинке. Воздух был чист и свеж, вокруг колосились колоссальные родедендроны, под которыми возлежали страусы и лемуры.

Разумеется, она понимала, что никакой лесной тропинки, родедендронов, страусов и лемуров вокруг неё быть не должно. Но её это почему-то не беспокоило.

Из кустов радиолярий доносилась тихая, но очень приятная музыка. Кто-то наигрывал на неизвестном инструменте "Америка, Америка". Простая, безыскусная мелодия брала за душу.

Она углубилась в кусты и обнаружила там огромный рояль, за которым сидел белоснежный ангел. Точнее, он сидел спиной к роялю и играл на нём крыльями. Серебристые перья нежно касались клавиш, извлекая из них чарующие звуки, напоминающие пение арф и клавикордов.

— Здравствуй, — сказал он Уисли, продолжая играть. Уста его были прекрасны, как годовой бюджет «Майкрософта», но голос показался земным, и даже знакомым.

— Наконец-то ты здесь. В последнее время у тебя много проблем. И, наверное, накопились вопросы. Задай их мне.

— Да, чертовски много вопросов! Где я? Что со мной? Что я здесь делаю? — забеспокоилась Люси.

— У нас мало времени: ты можешь прийти в себя в любую минуту, — сказал ангел, не отрывая крыл от клавиш. — Вкратце: ты в раю, точнее, на седьмом небе, ещё точнее — в моём офисе. Тут, конечно, не такая крутая обстановочка, как в высших мирах, но тоже неплохо. Наконец-то я тебя сюда затащил. Я весь день пытался стукнуть тебя чем-нибудь покрепче, чтобы ты потеряла сознание и я мог войти в непосредственный контакт.

— А нельзя было это сделать без битья по затылку? — буркнула Люси.

— Нельзя, — вздохнул ангел. — Инструкция запрещает нам являться бодрствующим и вменяемым людям — только безумцам, умирающим, находящимся при смерти, или, на самый крайний случай, потерявшим сознание. Исключений не делается, даже когда речь идёт о жизни и смерти: как ты понимаешь, для нас эти проблемы не столь актуальны. Мы имеем право появляться — и то ненадолго — только перед коллегами, служителям Господа на Земле. Например, твоему дяде я смог явиться непосредственно. Кстати, твой папа-мама тоже видела меня. Когда умирала. К сожалению, он не успела тебе ничего толком объяснить.

— Мог бы позвонить по телефону, — буркнула Люси.

— Я звонил, — ангел пожал крыльями. — Кто, ты думаешь, кто тебе рассказывал про каки-завоняки? Но он подслушивал и срывал звонки, а потом испортил твой аккумулятор.

— Кто срывал звонки? И почему они были такими идиотскими, как будто звонил маньяк? — не выдержала Уисли.

— А как ещё-то? Детективы слушают внимательно только звонки от маньяков, это у вас профессиональное, — ангел предпочёл ответить только на последний вопрос. — Давай ближе к делу.

— Хорошо. Кто убил Киссу Кукис? — начала Люси.

— Мальчик, совращённый безумцем. Он же вставил в дверь ключ от её дома с твоими отпечатками пальцев. Потом безумец убил мальчика, чтобы замести следы. Но он не сам придумал этот ход. Ему приказал это сделать сообщник, который гораздо умнее и опаснее его самого. Кстати, говорил с тобой, собственно, он. Видишь ли, у меня с этим типом особые отношения, ментальная апперцепция. Когда я родился, то иррадиировал сквозь его мозг и могу видеть его замыслы…

— Родился? Иррадиировал? Что всё это значит, чёрт побери?! — не выдержала Уисли.

— Долго объяснять, — уклончиво ответил ангел. — В общем, я связан с этим типом. Я даже говорю его голосом, если ты заметила.

— Ах вот в чём дело! — Люси стукнула себя по лбу. Она поняла, где и когда слышала этот голос.

— Он на самом деле не злой, — быстро сказал ангел. — Но вот тот, второй, который живёт внутри него, очень опасен, особенно для тебя. Видишь ли, он обладает даром предвидения. В частности, он знает, что именно ты, Люси, можешь остановить его — и поэтому ищет способ тебя убить. Ему это почти удалось. Уничтожь его любой ценой.

— Почему бы тебе не сделать это самому? — не удержалась Люси. — Опять скажешь, что тебе это запрещает инструкция?

Ангел оторвал крылья от клавиш. Музыка умолкла.

— Я почёл бы за честь истребить такого врага, — неожиданно серьёзно сказал он. Но это воистину исчадие ада, Люси, и даже я боюсь его.

— Чего, собственно, хотят все эти маньяки и исчадия? — нахмурилась Уисли.

— Взорвать атомную бомбу в сердце Нью-Йорка. Бомба находится здесь, в Центре современного искусства. Они вмонтировали в неё ядерный заряд, но не включили таймер. Они оба думают, что спасутся. На самом деле бомбу взорвёт тот третий. Он умеет контролировать электронику на расстоянии. Погибнут миллионы людей. А тот, который сейчас заперт в чужом теле, освободится и обретёт неслыханное могущество. Ты избрана, чтобы остановить его.