Диверсант № 1
Шрифт:
– Я обедал один, мадам. А перед обедом меня допрашивала комиссар французской полиции. Ее зовут Рано.
– Я так и подумала…
– Она уже три года занимается тем, что пытается поймать некую Лейли Лальер. Вы не слышали про такую особу?
Глаза Лейли остановились в одной точке. И напряглись.
– Закройте дверь.
– Я закрыл ее, мадам.
– Закройте дверь на ключ.
Джошуа повиновался властному голосу, подошел к двери и повернул ключ в замке. В этом отеле к ключу приделывали вместо брелка обыкновенную скучную грушу.
– Что ты хочешь от меня, Джошуа? – Лальер перешла вдруг на «ты», чего Джошуа совсем не ожидал, как и того, что она назовет его по имени.
– Меня только один вопрос интересует. Зачем вы, мадам, приходили ко мне в номер в Париже? Тогда… Под видом горничной… Извините, но я почему-то просто зациклился на этом. Вам, надеюсь, нетрудно будет объяснить…
– Я хотела посмотреть на тебя.
– …
– Удивляешься?
– Удивляюсь. Мне трудно понять, чем моя скромная особа может вызвать интерес.
Мадам Лальер достала из-под пледа, покрывающего ее ноги, сотовый телефон и набрала номер.
– Пьер! Джошуа сейчас у меня. Да, приходи… Я поняла…
Она убрала трубку и встала с кресла. Стоя она выглядела гораздо привлекательнее.
– Пьер – это?..
– Это мой сын.
– Он что-то сможет мне объяснить?
– Он для этого и пошел к тебе. Но уже возвращается. Мой звонок застал его внизу. Можешь открыть дверь. Слышишь, шаги…
Как раз раздался тихий стук.
– Мама!
Джошуа повернул ключ. Вошел Пьер.
– Вы с ним ровесники. Познакомьтесь…
Джошуа протянул с улыбкой руку, ответил на рукопожатие, которое оказалось неожиданно теплым, но так и не понял ситуацию. Очевидно, эти люди знали о нем гораздо больше, чем он о них.
– Объясните, пожалуйста…
– Пьер, покажи, пожалуйста, Джошуа фотографию.
Голос мадам Лальер звучал торжественно и значительно.
Пьер показал черно-белый снимок. Джошуа сразу узнал своего отца, узнал своего деда, с которым только по старым фотографиям и был знаком, узнал и мадам Лальер, стоящую между ними. Четвертый человек на фотографии был совершенно не знакомым – это точно, хотя черты его лица явно что-то говорили Джошуа. Он взглянул на Пьера и понял. Это его отец, сходство оказалось очень заметным.
– Вы знали моего отца и деда?
– Как же мне не знать своего отца и брата!
– То есть?
– То есть, у меня и у твоего отца был общий отец. Правда, матери у нас разные, но это не меняет дела. Таким образом, я – твоя родная тетя, а Пьер – твой двоюродный брат.
Джошуа еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько растерянным. Он просто не знал, куда деть руки. Когда-то ему рассказывали, что плохие актеры не знают, куда деть руки на сцене. Но не слышал, чтобы с кем-то происходило подобное вне театральной жизни.
– Ты растерялся? – совсем по-доброму, по-родственному тепло спросила тетушка.
– Да, мадам…
– Садись, Джошуа. Пьер, сделай нам что-нибудь выпить.
Пьер разлил в пузатые фужеры коньяк. Он казался гораздо более спокойным от встречи с двоюродным братом. Это и не удивило Джошуа. Пьер ведь знал о его существовании. По крайней мере, время подготовиться имел.
Он опять взял в руки снимок. Невзначай повернул. На обратной, слегка пожелтевшей от времени стороне выцветшими чернилами была указана дата: «Сентябрь 1952 года. Колорадо». Память не подвела его. Сразу все стало ясно, но Джошуа достаточно хорошо владел собой, чтобы показывать свое состояние откровенно. В семейном фотоальбоме Джошуа еще мальчиком часто рассматривал фотографии дедушки. И взрослым тоже иногда заглядывал в этот альбом. С 1951 по 1953 год подполковник Гольдрайх находился в Корее, где принимал участие в войне Севера и Юга. Одна из фотографий была датирована сентябрем 1952 года. Тогда дедушка после легкого ранения лежал в военном госпитале.
Замешательство прошло быстро. Джошуа вдруг подумал, что это пришел тот самый Случай, навстречу которому он сам двигался. Что этот случай даст – неизвестно. Но Джошуа почувствовал его присутствие явственно. А об использовании можно будет подумать потом…
– Почему же отец никогда мне не рассказывал о вас? – возник естественный вопрос.
– Потому что к тому времени, когда ты появился на свет, твой дедушка, а мой отец, уже умер, а мой муж, отец Пьера, стал заниматься делом, которое не вызывает у большинства людей одобрения. А потом этим же делом стала заниматься и я. А теперь я занимаюсь им вместе с сыном. И подобные родственные отношения очень не нравились твоей маме. Мы с ней были очень похожи внешне. Она считала, что наше имя может повредить репутации ее отца, твоего второго дедушки.
Второй дедушка Джошуа всю жизнь прослужил каким-то большим чиновником в ФБР. Естественно, родственные отношения с террористами не могли помочь ему сделать карьеру.
– Но ведь вы как-то поддерживали отношения с отцом? Или все нити были порваны?
– Мы перезванивались каждый месяц. Он помогал нам финансово.
Джошуа понял опять. Разговор зашел о финансах. Значит, хотят использовать его деньги? Надо сказать, он не совсем против, если эти деньги потом обернутся сторицей. И только от него самого будет зависеть – как воспользоваться ситуацией с наибольшей выгодой.
При современной технике подделать фотографию можно без проблем так, что ни один эксперт не сможет разобраться в подделке. Должно быть, он, Джошуа, давно уже является «разработкой» террористов. Где-то и когда-то он обратил на себя внимание. О нем и о его семействе начали собирать сведения. А сразу после смерти отца начали действовать.
– А теперь расскажи-ка нам, дорогой племянничек, что спрашивала о нас комиссар Рано? И почему она спрашивала тебя? Может быть, она знает о нашем родстве?
Этот вопрос помог Джошуа окончательно прийти в себя и овладеть ситуацией в большей степени, чем мадам Лальер могла предположить. И он так хорошо овладел ею, что даже покраснел при воспоминании о том, как заигрался с комиссаром, сообщив, что видел в Шамони мадам Лальер.
– Так что же ты рассказал ей, мой дорогой? – Теперь в голосе тетушки появились металлические нотки. Еле заметные, чуть звенящие, но показывающие ее настоящий характер.
– Может быть, и знает… Только я тогда не знал. И позволил себе лишнюю шутку.