Чтение онлайн

Должно быть, пережитое унижение породило в Джексоне жажду отомстить, утвердиться сызнова. Или мой помощник от природы был продажен. Или на нем испытали средства, изобретенные в загадочном Институте Человековедения и Управления Поведением... Понятия не имею, да и не шибко меня занимало это. Важен был итог, а в нем сомневаться не следовало.

Белый, как мел, внезапно взмокший, Джексон уже предчувствовал истязания, противостоять которым не мог заведомо.

– Хелм; я клянусь, что ни сном ни духом не...

– Кто знает?

– Беннетт...

– Кто помогает Беннетту?

– Джим Делленбах, крупный светловолосый агент, которого ты по морде револьвером хватил, и Боб Нолан. Тот, в сортире отсыпавшийся...

– Помню, помню... Есть еще один: зарезавший секретаршу Бирнбаума. И полицейского сообщника пришивший за ненадобностью дальнейшей.

Джексон затряс головой:

– Не знаю! Клянусь, не знаю! Этого не говорили.

– Плотный, пожилой наемник. Фил Бюрдетт?

Поколебавшись, Джексон ответил:

– Бюрдетт не работает на посылках.

– А кем же он числится?

– Черт, ведь им нужен хоть один профессионал, этим безмозглым олухам!

Джексон явно пытался мне что-то сообщить обиняками, и я, кажется, угадал, что именно. В подробности вдаваться было недосуг. Пристально и злобно глядя на бывшего товарища, я спросил опять:

– Где спрятали Мадлен?

– Клянусь! Клянусь, я не знаю! Подумав с полминуты, я решил: Джексон изрекает сущую правду. Не стал бы запираться перед грядущим инквизиторским сеансом, шкуру бы свою поберег... Увы, надеждой меньше...

– Пойдем-ка, - велел я.

Солнце сияло напропалую, мир казался радостным и безмятежным. Крестьянская физиономия Джексона принялась было обретать естественный оттенок, но вновь позеленела, когда из дожидавшегося поблизости автомобиля деловито выступили двое.

– Осторожно, - предупредил я.
– Обыскать не успел.

– Сами позаботимся.

– Полагаю, парень выложил все, что мог.

– ГД проверит... Я пожал плечами:

– Их работа, их право...

Джексона заботливо усадили в машину. По бокам предателя тотчас расположились охранники, шофер включил двигатель и покатил прочь.

Не без легкой грусти я припомнил, как мы вместе - и не столь давно, кстати: года миновать не успело!
– разделались в Чикаго с полковником Хименесом и его домочадцами... Плевать.

Но мысль о Чикаго заставила меня перевести взгляд на зажатый под правой мышкой - рука до поры до времени оставалась на перевязи - "дипломат". Открыв чемоданчик, я вынул из него конверт, лежавший поверх джексоновских вещей. Проверил содержимое.

Приблизились красавчик Мак-Кэллаф и незнакомый, пухлый, тоже довольно симпатичный субъект. Я заставил их чуток потоптаться рядом, чтобы немного позлить хладнокровного Мак-Кэллафа, затем сунул конверт во внутренний карман и отдал "дипломат".

– На всякий случай, исследуйте, да только не думаю, чтобы Джексон таскал на свидание со мною важные материалы. Он человек недалекий, но ведь не законченный же остолоп.

Мак-Кэллаф повертел чемоданчик за ручку.

– Это Боб Виллс, - уведомил он.
– Поступает под ваше начало до завтрашнего утра. Исполнительный малый, можете рассчитывать на него полностью.

– А сам не придешь? Серые глаза Мак-Кэллафа не выразили ничего.

– Появилась любопытная нить. Ухвачу и размотаю, если вы не возражаете.

Никаких нитей Мак-Кэллафу разматывать не предписывалось, а ежели нападал на клубок, должен был уведомить старшего, сиречь меня.

– Куда нить уводит? К миссис Эллершоу?

– Не совсем...

Я заставил себя сосчитать до десяти и вспомнить: немало заданий провалилось лишь оттого, что командир группы обращался с подчиненными на диктаторский лад.

– Хорошо, не возражаю.

– Опишите положение. Противник подавал признаки жизни?

– Да, - кивнул я.
– Старая добрая песенка: "ежели не захочешь сотрудничать, женщину похоронят живьем на огромной глубине, оставят умирать от голода и жажды, во мраке и сырости, по уши в дерьме".

– И чего же потребовали? Я нахмурился.

– Какая разница? Тебе отлично известен существующий порядок: понятия "заложники" мы не признаем. Иначе любая сволочь возьмется размахивать револьверами и ножами, брать за глотку и ставить условия.

– Конечно, - сказал Мак-Кэллаф.
– Просто хотел убедиться, что и вы этого не запамятовали.

Я уставился на парня в упор и умудрился смутить ледяного идола всерьез. Мак-Кэллаф изобразил примирительную ухмылку, развернулся и зашагал прочь.

– Винтовку привезли?
– спросил я у Боба Виллса.

– Да, семимиллиметровый "магнум", из которого стреляли возле мотеля. Джексон, с официального разрешения, оставил этот ствол у себя, после того, как Макси Рейсса по назначению отправил... Две коробки свежих патронов, сорок штук. Пули стопятидесятиграновые, в мягкой оболочке. Начальная скорость составляет три тысячи сто футов. Ударит в плечо - руку оторвет напрочь...

Виллс в ужасе осекся, поняв, какую сморозил бестактность. Осклабившись, я потрогал черную перевязь.

– Едва не оторвало, вы правы. Храни винтовку пуще зеницы ока и, гляди, не сбей оптический прицел. А теперь очень внимательно слушай и запоминай...

Часом позже я подкатывал в "мазде", которую неуклюже вел одной левой рукой, к обширной гасиенде адмирала Джаспера Лоури. Гасиенда раскинулась в нескольких милях за пределами Санта-Фе среди пологих холмов, поросших можжевельником.

Я заранее позвонил по телефону, и Лоури ждал гостя. Входную дверь он отворил сам: невысокий жилистый человек с обветренным лицом и блеклыми, точно выцветшими под солнцем южных морей, голубыми глазами. Коротко стриженные седые волосы делались на висках совершенно белыми.