Дивные пещеры
Шрифт:
– У вас есть скрепки? – спросила Леночка.
– Полная коробка, – ответил Громов.
Это означало: «Ты меня любишь?» – «Очень».
– Прогрессивка еще не скоро, – вздохнула кассирша. «Жду и скучаю».
– Будем ждать. – «Что поделаешь? Такова жизнь».
Громов положил трубку. Ему не полегчало. Внутри все дрожало. Он встал, вышел из кабинета, пересек приемную, коридор и очутился в туалете; проверил кабинки. Туалет был пуст.
И тогда главный инженер вжарил твист. Он танцевал в бешеном темпе, отбивая каблуками по кафелю, хлопая в ладоши, подпевая себе сквозь стиснутые зубы:
– Я от бабушки ушел и от дедушки ушел! Свободен! Богат! Знатен! Свободен! Богат! Знатен! Слова мои… музыка негритянская… Слова мои… музыка негритянская…
Потом Громов схватил стоявшую в углу швабру и нежно прижал ее к груди:
– На карнавале… вы мне шептали… Вы так прекрасны… Я без ума… Я на вас женюсь…
Ручка на двери дернулась и стала поворачиваться. Громов кинул швабру в угол, вбежал в кабинку и спустил воду. Потом он солидно вышел из кабинки.
– Здравствуйте, Евгений Семенович, – почтительно поздоровался сотрудник заводоуправления.
– Здрасть… – бросил главный инженер.
– Слышали пение? Неужели репетируют в рабочее время?
– Молодежь, наверно.
– Может, прогрессивка скоро? Вот и пляшут.
– Прогрессивка пока не ожидается.
Громов не спеша вышел из туалета. Напряжение немного спало, но все равно душа Евгения Семеновича пела и ликовала. Хотелось отмочить какой-нибудь номер. Например, ворваться в конструкторское бюро и взъерошить всем волосы или пройти на руках через приемную, где всегда полно народа, к себе в кабинет.
– Евгений Семенович! – Навстречу бежала секретарша. – Вас срочно междугородная!
«Неужели опять Москва? – мелькнула мысль у Громова. – Вдруг приказ отменен?» От одного этого предположения у главного инженера сразу вспотели руки. Противной для самого себя, семенящей походкой он подбежал к телефону.
– Алло…
– Товарищ Громов?
– Да…
– Вас вызывает Сочи!
– Сочи?.. Алло! – вдруг закричал Евгений Семенович, сообразив, кто его вызывает. – Меня нет! То есть его нет! Алло! Он вышел!
Но в трубке щелкнуло, загудело, и ласковый женский голос сказал:
– Здравствуй, милый!
Громов хотел бросить трубку, но сообразил, что это глупо.
– Привет… дорогая. Как ты отдыхаешь?
– Ты еще не выехал? Я думала, ты уже выехал.
– Мы же договаривались…
– Я прекрасно помню, милый, о чем мы договаривались. Но не будем ссориться. У меня есть для тебя великолепная новость, милый. Потолок у тебя высокий?
– Приличный, – пробормотал Громов. – Но при чем здесь потолок?
– Сейчас ты будешь прыгать до потолка! – Софья Анатольевна – это была она – помолчала. – Только что подписан приказ о твоем назначении!
– Ну и информация у тебя! – поразился Евгений Семенович.
– Ты уже знаешь?
– Да. Мне позвонили.
– Ну и как?
– Хорошо, что наш дом старый. С высокими потолками.
– Дня через два получите приказ. Готовься.
– Я Давно готов. Но теперь… ты понимаешь… я не смогу приехать к тебе…
Главный инженер с трудом выдавил эти слова, ожидая в ответ бурю ярости, но Софья Анатольевна прореагировала спокойно,
– Конечно. Я сама приеду к тебе,
– То есть… – не понял Громов.
– Слушай, милый, что я придумала. Я сажусь на поезд Москва – Сочи, номер вагона я тебе сообщу телеграммой. Ты тоже берешь билет на этот поезд, и мы вместе едем в Москву. Я хочу остаток отпуска провести в Москве. Вместе с тобой. Соседка по санаторию станет регулярно опускать письма. Как будто я в Сочи. Понимаешь?
– Бредовая идея! – быстро оказал Евгений Семенович. – Все нереально.
– Наоборот. Все гениально придумано!
– Во-первых, мы ни за что не попадем в одно купе…
– Я поменяюсь.
– В гостинице тебя не поселят.
– Положись в этом на меня.
– Соседка может подвести.
– Это моя подруга. Я ей все рассказала, и мы подружились.
– Если узнает… Он…
– Он… Никогда не узнает.
– И все равно это безумие.
Софья Анатольевна помолчала.
– Милый, – сказала она с угрозой и как-то официально. – У меня создается впечатление, что ты не хочешь больше иметь со мной дело. Но учти – на приятные приказы существуют не очень приятные контрприказы.
– Что ты хочешь этим оказать? – голос у Евгения Семеновича слегка дрогнул.
– Подумай сам, милый. Мне много труда стоило организовать этот приказ, но, если ты бросишь меня, я не пожалею еще большего труда, чтобы его отменили.
Наступило молчание. Партнеры по игре через несколько тысяч километров слышали дыхание друг друга.
«Теперь все будут говорить, что он организовал этот приказ, – подумал главный инженер. – О, люди, люди… Но у чертовой бабы и в самом деле хватит ума броситься отменять приказ… Из мести… Чтобы отомстить, такие, как эта, на все готовы. А у нее большие связи».
– Откуда ты взяла, что я не хочу иметь с тобой дело? – дал задний ход Громов.
– Я чувствую, милый. Наверно, у тебя кто-то есть.
– Глупость… Работа у меня отнимает все время. Я горю на работе.
– Не сомневаюсь. Но я не ревнива. Есть или нет – меня это не очень интересует. Главное, чтобы ты был моим. Ты ведь мой? (Некоторая угроза в голосе.)
– Твой, твой! – поспешил заверить главный инженер.
– Смотри же… До свидания, милый. Жди моей телеграммы.
– До свидания… Жду с нетерпением.