Чтение онлайн

Пока он говорил, глаза Сьюзи превратились в щёлочки, и она подалась вперёд.

— Нечего вешать мне лапшу на уши. Между вами двумя никогда не было кончено.

— Мы уже обсуждали это.

Так и было, даже до возвращения Феб в город. Сьюзи так и не смогла перешагнуть через это, и Колт подозревал, что его бывшая жена, Мелани, тоже.

Но в отличие от Мелани, Сьюзи не могла перешагнуть через это скорее всего потому, что, трахая её в первый раз, он произнёс имя Фебрари. Но чёрт побери, он был пьян в стельку, и это единственная причина, по которой он вообще с ней связался.

Тем не менее, она была хороша в постели и продолжала приходить, так что в самом начале он и не возражал. В следующие тридцать месяцев у него не было этого оправдания, хотя большую часть этого времени они были в ссоре.

— Глупец, — выплюнула она.

— Просто отдай мне грёбаный ключ.

Сьюзи подошла к своей сумочке, которая лежала на кухонной столешнице.

— Ты прибежишь обратно ко мне, когда не получишь от неё ничего.

«Сомневаюсь», — подумал Колт. В их маленьком городке выбор был невелик, особенно одиноких женщин. Довольно часто к нему подкатывали и замужние женщины, но Колт не стал бы спать с чужой женой. Но даже те редкие случаи, когда Сьюзи была милой, что происходило каждый раз, когда они расставались и она приползала обратно, не стоили её закидонов.

И каждый раз всё заканчивалось именно так, хотя она клялась, что больше это не повторится. Не всегда поводом являлась Феб, но все сцены были безобразны.

— Ты права, — сказал Колт, забирая ключ, висевший на её пальце, — глупо было связываться с тобой. — Он посмотрел ей в глаза. — Всё кончено.

Он увидел, как её лицо побледнело, и Сьюзи вздрогнула. Должно быть, она уловила смысл его слов, потому что он даже видел, какой удар нанёс папиной дочке, которая всегда получала то, что желала, и которая в течение трёх лет очень старалась заполучить его, но не преуспела. Вместо этого он брал от неё то, что было нужно ему.

— Пускай она тебя забирает, — прошипела Сьюзи, снова прищурившись, отчего её лицо стало некрасивым.

Сколько же в ней дерьма. На следующий день она станет звонить и извиняться. Она всегда так делала.

Колт задумался, будет ли у него завтра время купить новый телефон.

В это время зазвонил его нынешний телефон, и он отвернулся от Сьюзи, поставил пиво на столешницу, сунул ключ в передний карман и достал телефон из заднего.

Когда он посмотрел на дисплей и поднёс телефон к уху, Сьюзи уже ушла.

— Морри.

— Чувак, приезжай сейчас же.

У Колта заледенела кровь. Морри казался испуганным.

— Что?

— Я только что открыл почтовый ящик. Чувак, просто... — Морри шумно выдохнул. — Колт, мужик, просто приезжай.

— Ты в баре?

— Да.

— Феб там?

— Да.

— Она в порядке?

— Насколько я знаю.

— Она видела то, о чём ты говоришь?

— Нет.

— Буду через пять минут.

Колт вошёл в «Джек и Джеки».

Был поздний вечер выходного дня, но народа хватало.

Колт знал, что убийства притягивают людей. Почти у каждого в голове есть нездоровый уголок, который завораживает насилие. Но Колт также знал, что это было выражением поддержки Морри и Феб, и немного Энджи.

Когда на город обрушивается беда, люди могут повернуться друг против друга. Но не в его городе. По крайней мере он сделает всё, что в его силах, чтобы не допустить этого.

Когда он вошёл, стоявшая за стойкой Феб скользнула по нему взглядом и легонько, как только она одна умела, склонила голову, прежде чем отвести глаза. Движение было почти незаметным, всего лишь лёгкий поворот подбородка в сторону, но оно нанесло ему тяжёлый удар.

В последние два года она делала так каждый раз, когда он заходил в бар. Это единственная вещь, которая напоминала ему о прошлом. Когда они учились в старшей школе и он проходил мимо её класса или она проходила мимо его шкафчика, она смотрела ему в глаза, всегда искала его взгляд, и наклоняла голову немного вбок плавным и грациозным движением.

В этом движении не было ничего особенного, и в то же время оно было особенным. Другие парни в школе видели его и мечтали о нём, но доставалось оно только Колту.

Тогда, кроме Морри и Джека с Джеки, Фебрари была единственной радостью в его жизни. И эти лёгкие кивки были самой счастливой её частью.

Обычно он улыбался ей, и она улыбалась в ответ, но он едва успевал поймать эту улыбку, потому что она тут же отворачивалась.

Она могла бы флиртовать только с помощью этих наклонов головы и была бы лучшей.

Теперь она не ждала его улыбки и отводила глаза раньше, чем он успел бы улыбнуться, если бы решил это сделать.

Вот как сейчас, она уже кивала другому посетителю, и снова движение было лёгким и притягательным, и Колт почувствовал, как сжались его челюсти.

Он перестал смотреть на Феб, но не мог не пожелать, чтобы она оделась по-другому. Она одевалась совсем не как Энджи, Феб всегда умела подбирать одежду. Сегодня вечером на ней была бледно-розовая футболка Harley Davidson. Вокруг горла застёгнуто индейское ожерелье-чокер их трёх рядов чёрных овальных бусин с серебряным медальоном спереди. Это её визитная карточка, у неё было несколько чокеров разных цветов. Ниже звенели ещё несколько серебряных цепочек, в ушах блестели большие серебряные кольца. Уже прошло достаточно времени, чтобы её выпрямленные волосы начали растрёпываться. И хотя Колт не видел, он знал, что на ней были выцветшие джинсы, не слишком обтягивающие, но слишком хорошо сидевшие, и, скорее всего, чёрные мотоботинки.

Насколько он знал, с тех пор как Феб вернулась в город, у неё не было мужчины. Не из-за нехватки предложений. «Джек и Джеки» был единственным баром в городе, прямо на главной улице. За пределами города работало ещё несколько баров, в основном для охотников, рыбаков или игроков в гольф. Были также рестораны, и несколько баров находилось ближе к гоночным трассам. Их клиенты были людьми случайными, в основном опасный народ, наркоманы да фанатки гонщиков NASCAR [3], которые ходили туда, потому что это было близко к их кемпингам. В течение многих лет в городе открывались другие бары, но все прогорали, потому что жители ходили в «Джек и Джеки». Теперь, когда вернулась Феб, мужчины стали приходить сюда чаще. Он знал, что парни на работе регулярно дрочили, думая о Феб, даже (и особенно) женатые. К сожалению, ему приходилось слушать об этом.