Дмитрий Лихачев
Шрифт:
Его плохие отношения с властью, прежде как-то маскируемые с обеих сторон, вырвались наружу.
В атаку, надо отметить, пошел сам Лихачев. В обществе явно намечалось противостояние властям, у всех накопилось немало претензий, и нужны были отважные люди, чтобы посметь это высказать. И Лихачев сразу сделался ключевой фигурой. Еще в 1964 году состоялось его выступление по телевидению на тему вроде бы нейтральную — о защите исторических садов. Тема, казалось бы, мирная, но Лихачев своим тихим, размеренным, интеллигентным голосом впервые сказал о попустительстве властей, о их равнодушии к русской культуре. Эта «тихая» передача прозвучала как взрыв. Были уволены редактор передачи И. Муравьева, директор телевидения Б. Фирсов, который прежде был секретарем райкома партии Дзержинского района, потом возглавил Ленинградскую студию телевидения, проникся там новыми идеями и стал затем весьма заметным, прогрессивным и знаменитым человеком в нашем городе, доктором философских наук. Менялись времена, по-новому раскрывались люди. Появлялись новые, смелые ученые. Помню переполненные залы на выступлениях знаменитых прогрессивных социологов — Ядова, Кона — идеи их резко противоречили «партийным установкам».
Успехи Лихачева тех лет весьма впечатляют.
В 1961–1962 годах он, на волне его славы, избирается депутатом Ленинградского городского совета.
В 1962 году издает книгу, одну из наиболее ценимых коллегами, — «Текстология: На материале русской литературы X–XVII веков».
В 1963 году он избран иностранным членом Болгарской Академии наук. Награжден болгарским орденом Кирилла и Мефодия 1-й степени на Пятом международным съезде славистов в Софии. В том же году он командируется АН СССР в Австрию для чтения лекций. На бумаге это выглядит здорово. Но реальность тех лет отнюдь не была сладкой.
Александр Рубашкин рассказал мне о встрече с Лихачевым в 1963 году в Ялте. Накануне его приезда он зашел к директору Дома творчества и увидел на его столе телеграмму: «Приезжаю такого-то. Профессор Мейлах». Репутация профессора Мейлаха из Ленинграда была далеко не безупречной, на воротах его каменной двухэтажной дачи в Комарове висела вывеска: «Злая собака», и кто-то дописал от руки «и беспринципная». Однако изображать великого ученого и высокий чин — он умел. Телеграмма его оказала действие, администрация готовила ему лучшие покои. Прибытие же Лихачева с семьей, назначенное на тот же день, никакого рвения у обслуги не вызывало. Рубашкин увидел в расписании, что Лихачевым предназначен чуть ли не самый плохой, сырой номер. И он сказал директору: «А вы знаете, кто на самом деле великий ученый и выдающийся человек? Лихачев!» Слова его возымели действие. Лихачевым отвели хороший номер. Вечером в день прибытия Лихачев, с присущей ему деликатностью, подошел к Рубашкину и поблагодарил: «Я слышал, что вы за нас хлопотали. Спасибо вам!» Постепенно они сдружились. Там же отдыхала сестра Рубашкина, врач, и Лихачев советовался с ней по поводу обострения язвы, начавшегося в Австрии, куда он был командирован практически без денег. Такова была реальная жизнь: почести на бумаге — и унижения на земле.
Противостояние Лихачева и власти становилось все более острым. Он не собирался прощать этой власти ничего, и прежде всего своей каторги. Он начинает заниматься восстановлением «бесславной истории» нашей власти — вопреки все нарастающей какофонии прославления очередных вождей, их непрестанных награждений друг друга и т. д. Дмитрий Николаевич Чуковский, внук Корнея Чуковского, режиссер документального кино, вспоминает, как однажды они вместе с Лихачевым, готовя материалы по изучению и сохранению памятников старины, сумели проникнуть в Красногорский киноархив и увидеть съемки Соловецкого лагеря 1929 года.
Д. Н. Чуковский пишет: «Дмитрий Сергеевич проработал смену, ничем не выдав своего волнения от увиденного более чем через полвека лагеря, где он сидел несколько лет… А вот когда мы возвращались в Москву, Дмитрий Сергеевич дал волю своим воспоминаниям. Тот просмотр в архиве через несколько лет дал толчок к созданию первого фильма о концлагерях СССР — „Власть Соловецкая“».
Из этого же родился и другой фильм — «Дмитрий Лихачев. Я вспоминаю», снятый замечательным питерским документалистом Владиславом Виноградовым. Тот написал: «На съемках этого фильма Лихачев сам греб по соловецким каналам, чтобы показать печально знаменитую Секирку (место ужасного карцера. — В. П.).Потом мы долго поднимались по крутой деревянной лестнице к вершине горы».
Лихачев сказал Виноградову тогда: «Сделайте фильм так, чтобы было видно — я им не продался».
Лихачев был не одинок, было еще несколько великих фигур, на которых с надеждой глядели люди, учились у них мужеству и стойкости.
О. В. Панченко, один из учеников Лихачева, сотрудник Древлехранилища, вспоминает:
«…Дмитрий Сергеевич рассказал, что обычно он приходил к Ахматовой вместе с В. М. Жирмунским. В Комарове она принимала их, сидя за письменным столом, расположенным поперек окна, слева от которого была полочка со сборниками ее стихов. Не поднимаясь, Ахматова доставала один из этих сборников и начинала разговор о стихах… По словам Дмитрия Сергеевича, это был удивительный праздник, во время которого у него возникло ощущение, будто они перенеслись совсем в другую, давно ушедшую эпоху».
Общество выбрало кумиров, за которыми готово было следовать. И Лихачев был среди них.
В 1964 году он становится почетным доктором наук Университета имени Николая Коперника в Торуне (Польша).
В 1965 году он участвует в симпозиуме «Юг — Север», организованном ЮНЕСКО в Дании.
В 1965–1966 годах он — член оргкомитета Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры.
В 1966 году его награждают к шестидесятилетию орденом Трудового Красного Знамени. Награда для знаменитого ученого — далеко не самая престижная.
В 1967 году он издает книгу «Поэтика древнерусской литературы», удостоенную в 1969 году Государственной премии. В этом же году он избран почетным доктором Оксфордского университета и приглашен в Англию для чтения лекций.
В 1970 году избран академиком, действительным членом Академии наук СССР.
В 1971 году избран иностранным членом Сербской академии наук и искусств. А также ему присуждена степень почетного доктора наук Эдинбургского университета. В том же году издает книгу «Художественное наследие Древней Руси и современность» (совместно с дочерью Верой).
С 1971 по 1999 год является председателем редколлегии серии издательства АН СССР «Литературные памятники» и проделывает там огромную работу.
В 1973 году становится иностранным членом Венгерской академии наук. Издает книгу «Развитие русской литературы X–XVII веков: Эпохи и стили», награжденную в 1975 году золотой медалью ВДНХ.
В 1975 году он издал книгу «Великое наследие: Классические произведения литературы Древней Руси».
Власть понимала, что все больший авторитет в обществе завоевывают ее противники. Порой она пыталась вступать в диалог, но чаще предпочитала действовать нахрапом.
Когда однажды Лихачев спросил Романова прямо — почему он препятствует его делам и поездкам, Романов ответил так же прямо: «Потому что ваши друзья на Западе — наши враги!»
Партийный вождь Толстиков, несмотря на возражения общественности и даже на телеграмму, пришедшую из Москвы, взорвал церковь на Сенной площади, сказав своим подчиненным: «Я никакой телеграммы из Москвы не видел!» Лихачев откликнулся на это так: «Постоянное разрушение русской культуры, начавшееся с войны 1914 года».