Чтение онлайн

На рассвете пароконная подвода тихо въехала в Евпаторию. В город Дмитрий Ильич добрался в общем-то благополучно. Проводник оказался человеком боевым и бывалым.

Вскоре товарищ Андрей, так теперь называли подпольщики Дмитрия Ильича, уже работал врачом в евпаторийской городской больнице. Больница была превращена в опорный пункт большевистской партийной организации.

Шло жаркое лето 1918 года. Крымские большевики еще не могли противостоять хорошо вооруженным войскам оккупантов. За создание боевого партизанского отряда и взялся товарищ Андрей.

В середине августа уполномоченный ЦК КП(б)У Александр Иванович Находкин познакомил Дмитрия Ильича с двадцатилетним каменотесом Иваном Петриченко. По мнению Товарищей, он мог бы возглавить партизанский отряд. Иван Никифорович Петриченко был богатырского телосложения, с черными закрученными кверху усами на крупном загорелом лице, носил обувь самого большого размера. В Евпатории его хорошо знали. Это он год назад на глазах у прохожих, спасаясь от ареста, кулаком насмерть убил офицера. Тогда ему удалось спрятаться в Севастополе. Там летом 1918 года он вступил в большевистскую партию и в начале августа вернулся в Евпаторию, сколотил группу конных бойцов, которая вскоре была сильно потрепана в боях с белогвардейцами. И вот теперь он с горсткой людей скрывался вблизи от города, в Мамайских каменоломнях. Здесь он знал каждую пещеру.

Петриченко охотно согласился возглавить партизанский отряд, которому сам он дал название «Красные каски». Дмитрий Ильич пообещал достать оружие и боеприпасы, но предупредил, что боевые действия отряда должны согласовываться со всем партизанским движением в Крыму.

На плечи Дмитрия Ильича легли заботы по снабжению отряда оружием. В Симферополе по решению Совнаркома Тавриды была заложена база оружия. Предстояло связаться с симферопольскими подпольщиками. Получив явку, Дмитрий Ильич сам отправился в город. Уже через неделю у Мамайских каменоломен партизаны сгружали с подвод ящики с патронами.

Отряд начал боевые операции. Появились первые раненые. Партизанского госпиталя не было. И раненые сначала лечились в городской больнице. Но вскоре белогвардейская контрразведка (в Евпатории ее возглавлял полковник Демин) узнала, что раненые партизаны обращаются за помощью к врачам города. Комендант Евпатории издал приказ, запрещавший лечить раненых без разрешения оккупационных властей. За невыполнение приказа — расстрел.

Многие врачи города не рискнули более принимать раненых бойцов. И все же однажды обстоятельства вынудили Дмитрия Ильича обратиться к доктору Казасу.

Ночью при плотно закрытых шторах доктор Казас сделал трудную операцию девятнадцатилетнему пареньку — Сергею Немичу. Пробираясь в каменоломни, Сергей попал в засаду. Белогвардейская пуля засела в легком. Отстреливаясь, партизан вернулся в город и, оторвавшись от преследователей, укрылся в подвале грязелечебницы. Только следующей ночью он сумел добраться до товарища Андрея.

Партизанский отряд мужал в боях. И, несмотря на потери, рос численно. Партийный комитет направил в каменоломни около ста человек. Это были люди, готовые до последнего дыхания драться с врагами Советской власти. Зная коварство врага, партизаны забирали с собой жен и детей.

Руководители евпаторийского подполья понимали, что семьи связывали бойцов, делали отряд громоздким и маломаневренным, а Мамайские каменоломни волей-неволей превращались в клочок территории, вокруг которой враги сосредоточивали свои карательные силы.

Кроме того, осведомители делали свое черное дело: многие раненые, лечившиеся в городе, были схвачены контрразведкой. Не избежал ареста и Семен Немич, брат Сергея. Вскоре была арестована их сестра Антонина и другие активнейшие подпольщики.

Наступил сентябрь. Два новых жестоких удара обрушились на евпаторийскую подпольную организацию.

Первый удар — неудачный побег из евпаторийской тюрьмы Зуйкова, Матвеева, Семена и Антонины Немич, Демышева и Корнилова — тех людей, что были так нужны для работы в подполье. Дало осечку одно звено, и операция, тщательно подготавливаемая партийным комитетом, провалилась. Вся группа была расстреляна.

Второй удар — весть о покушении на Ленина. 3 сентября 1918 года «Евпаторийское слово» сообщило: «В пятницу 30 августа на заводе Михельсона совершено покушение на вождя большевиков — Ленина. Стрелявшей оказалась социал-революционерка Каплан. Положение Ленина безнадежное…»

И больше ни одной строчки. Александр Иванович Находкин пробрался в Симферополь. У симферопольских товарищей свежих газет из Москвы не нашлось. И только неделю спустя связной областного партийного комитета Овсянников привез из Севастополя «Известия ВЦИК» за 13 сентября. В бюллетене № 36 о состоянии здоровья Ленина на 20 часов 12 сентября сообщалось: «Кровоизлияние в плевру почти всосалось. Сегодня наложена на руку повязка с вытяжением. Самочувствие хорошее. Больному разрешено немного вставать с постели.

Регулярный выпуск бюллетеней прекращается».

Находкин не стал больше ни минуты задерживаться в Симферополе, обходя караулы знакомыми тропинками, поспешил в Евпаторию. Утром уже был в городской больнице и вместе с Дмитрием Ильичом читал «Известия».

Выздоровление Ленина вдохнуло в евпаторийских подпольщиков новые силы. Партизанские операции принимали все больший размах. Оккупанты не поспевали со своими отрядами «защиты». Впрочем, немецким оккупантам уже было не до партизан. В Германии вспыхнула революция. И немцы спешно эвакуировали свои войска из Крыма.

В Симферополе сменились власти. Марионеточное правительство генерал-лейтенанта Сулькевича передало свои полномочия местному миллионеру Соломону Крыму. Немецких оккупантов сменяли английские, французские, греческие, турецкие. С их одобрения подняла голову «Добровольческая белогвардейская армия».

В ноябре в Крым прибыл Ян Гамарник, представитель ЦК КП(б)У. 1 декабря 1918 года он открыл в Симферополе подпольную партийную конференцию. Решения конференции обязывали большевиков Крыма развернуть повсеместно широкую партизанскую войну против оккупантов и белогвардейцев.